Реакционно-мистическая пропаганда. библейское общество. архимандрит фотий

Мистицизм – идеологическое знамя реакционного дворянства в 19 веке – История – Наука – Каталог статей – Блог Ильи Винштейна

Мистицизм – идеологическое знамя реакционного дворянства в 19 веке

Большинство русских дворян полностью одобряло реакционный политический курс царского правительства в вопросах культуры и просвещения. Под впечатлением социальных потрясений и политических переворотов конца XVIII — начала XIX в. «первенствующее сословие» Российской империи, подобно феодальной аристократии других стран, все более проникалось реакционными настроениями.

Из уст в уста передавались зловещие пророчества юродствующей остзейской баронессы Варвары Крюднер, возомнившей себя избранницей бога и спасительницей христианского мира от грозивших ему напастей. «Приближаются бедствия, которые падут на Европу..,— вещала она в 1818 г.— Произойдет… страшная битва неверия против веры…

Французская революция была только предисловием к этой битве». С баронессой Крюднер соревновались другие идейные глашатаи Священного союза: Франсуа Шатобриан во Франции, Фридрих Шлегель в Германии, Жозеф де-Местр в Италии.

Обратите внимание

Изуверские призывы к расправе с гуманистами и просветителями эти апологеты католичества и абсолютизма также обосновывали опасностью новых революционных взрывов. Их примеру следовали в России деятели православной церкви. Митрополит Серафим в 1820 г. утверждал, что «враг рода человеческого не дремлет… и ныне продолжает сеять…

вольнодумство, неверие, ереси». И ему, как баронессе Крюднер, мерещились новые «крамолы, бунты, междоусобия, убийства, кровь, слезы, реками текущие…»

Разумеется, тогда подобные пророчества производили особенно сильное впечатление, ибо среди тех, кто слушал их, насчитывалось еще немало живых современников Пугачева и Марата. Вместе с тем росли сомнения относительно реальных сил и способностей легитимных монархов противостоять надвигавшейся социальной катастрофе.

А коль скоро такие сомнения возникали, то оставалось лишь надеяться на вмешательство и помощь сверхъестественных сил.

В мистицизме, допускающем возможность непосредственного общения человека с потусторонними силами, объятые страхом и тревогой аристократы обретали некоторую уверенность в сохранении старого общественного порядка.

В России пропаганда мистицизма после войн с наполеоновской Францией выразилась прежде всего в распространении сочинений зарубежных теософов. Сенаторы старались постигнуть тайный смысл «Науки чисел» Карла Эккартсгаузена. Титулованные аристократки зачитывались «Победной повестью» Иоганна Юнг-Штиллинга, предсказывавшего второе пришествие Христа в самом ближайшем будущем.

Вскоре Петербург стали посещать видные деятели западного сектантства — английские квакеры, баварские геррнгутеры и др. В 1821 г. столичная знать встречала баронессу Крюднер. Генералы и сановники съезжались в дом княгини Голицыной, чтобы слушать сумбурные речи остановившейся там модной прорицательницы. Под влиянием таких гостей оживились и отечественные мистики.

Подняли голову старые масоны екатерининских и павловских времен. Одна за другой возникали новые масонские ложи. По-прежнему они носили загадочные названия: «Великая ложа Астреи», ложи «Трех добродетелей», «Трех венчанных мечей», «Избранного Михаила», «Любви к истине».

Важно

Как и раньше, таинственность обрядов сочеталась у масонов с нарочитой неясностью нравственных и политических идеалов. Недаром их ложи объединяли людей самых различных взглядов — от защитников крепостничества до сторонников революционного его ниспровержения. В ложе «Избранного Михаила» председательствовал будущий декабрист Федор Толстой.

Собрания масонов посещали и многие другие будущие участники декабристского движения. Они пытались использовать формы масонской конспирации для сплочения прогрессивной русской интеллигенции. Заметив изменения, происшедшие в составе и идеологической направленности масонских лож, царское правительство в 1822 г. запретило их деятельность.

К тому времени дворянские революционеры уже успели создать свои особые тайные организации, а остальные масоны довольно легко утешились, найдя иные формы для своих мистически-религиозных увлечений.

Одни стали навещать престарелого скопца Кондратия Селиванова и слушать его мистические назидания. Других можно было встретить на радениях в доме полковницы Татариновой, создавшей свое «Братство во Христе». Оба эти сообщества отличались изуверским характером.

Селиванову поклонялись, как «спасителю», восхваляя его подвиги на пути «умерщвления плоти». У Татариновой кружились и пели, сначала медленно и плавно, потом быстрее и громче, достигая, подобно шаманам, полного исступления.

Самым пикантным, конечно, было то, что эти мистические сборища посещали знатные вельможи и государственные деятели. Поклонницей Селиванова была супруга петербургского генерал-губернатора Милорадовича.

В радениях, устраиваемых Татариновой, участвовал даже сам министр духовных дел и народного просвещения Голицын.

Однако большинство увлекавшихся мистикой русских дворян предпочитало легальные религиозные организации. Наиболее известной такой организацией было Российское библейское общество.

Совет

Оно было создано по образцу подобного же Британского общества, и агенты последнего — пасторы Пинкертон и Патерсон — добивались его учреждения, убеждая царских сановников в политической целесообразности такого начинания.

Официальная цель Библейского общества заключалась в пропаганде и распространении Библии и других христианских священных книг.

Но в проекте устава, написанном Патерсоном, весьма недвусмысленно указывалось на то, что «подданные научаются в Библии познавать обязанности свои к Богу, государю и ближнему», в результате чего «мир и любовь царствуют тогда между высшими и низшими».

Следовательно, истинными задачами новой организации были проповедь классового мира и воспитание народа в духе покорности эксплуататорам. Именно этим Библейское общество и импонировало как английским лордам, так и русским дворянам. Недаром на первое учредительное заседание общества, состоявшееся в январе 1813 г. в доме кн. А.

Н. Голицына, собрался цвет петербургской аристократии — министры, сенаторы, титулованные сановники, представители высшего духовенства. Вскоре и сам царь вступил в члены общества, передав в его кассу 25 тыс. руб. в качестве единовременного взноса и 10 тыс. руб. — годового.

Внимание, оказанное столичной знатью и правительством инициативе английских пасторов, обеспечило шумный успех нового начинания в деле религиозно-мистической пропаганды. Повсюду, от Вильны до Иркутска и от Архангельска до Георгиевска на Кавказе, начали открываться филиалы новой организации.

Через 10 лет Российское библейское общество имело уже 57 отделений и 232 «сотоварищества», которые успели распространить свыше 700 тыс. экземпляров Библии и других священных книг, изданных на 11 языке. Вслед за министрами членами общества спешили стать губернаторы, городничие и чиновники всех рангов.

«Кто не принадлежал к Обществу Библейскому, тому не было хода ни по службе, ни при дворе» ', — вспоминал потом современник.

Церковники сначала одобрительно относились к деятельности нового религиозного объединения. Петербургский митрополит Серафим был вице-президентом Библейского общества. Многие епископы и настоятели монастырей — архимандриты — принимали участие в деятельности общества и его филиалов.

Обратите внимание

Однако вскоре церковники усмотрели для себя опасность в растущей популярности Библейского общества.

Действительно, своей активной пропагандой Библии и других священных для верующих христиан книг новая организация начала в некотором отношении присваивать себе функции официальной православной церкви, лишая ее и доходов, и монопольного положения в деле религиозного воспитания масс.

Руководящую роль в органах Библейского общества играли представители светской власти: в центре — министр Голицын и его помощник Магницкий, а в провинции — губернаторы и другие чиновники.

Этого было более чем достаточно для того, чтобы в среде духовенства зародилась оппозиция против Библейского общества и близких к нему последователей западного мистицизма. Естественно, что главной мишенью нападок со стороны церковников был министр духовных дел и народного просвещения Голицын, возглавлявший Российское библейское общество.

Первым против Голицына выступил митрополит Михаил, который в записке, поданной царю, жаловался на «самовластие» министра. После смерти в 1821 г. Михаила лидером церковной оппозиции стал его преемник Серафим (Глаголевский), которого поддерживал и рекомендовал на пост столичного митрополита интриговавший против Голицына гр. А. А. Аракчеев.

Покровительством всесильного временщика пользовался и другой убежденный противник Голицына архимандрит Фотий (Спасский). Его юродство и облик сурового аскета производили особенно сильное впечатление на мистически настроенных аристократок. Одна из них, графиня А. А. Орлова, дочь известного екатерининского вельможи, стала страстной поклонницей Фотия.

Эта близость светской красавицы к невежественному монаху-изуверу запечатлена в пушкинской эпиграмме:

Благочестивая жена

Душою богу предана,

А грешной плотню

Архимандриту Фотию

Будучи настоятелем Юрьева монастыря, расположенного под Новгородом, Фотий оказался соседом Аракчеева, владевшего неподалеку имением Грузино. Он не стеснялся откровенно раболепствовать перед царским фаворитом, называя его борцом «за церковь и веру», подобным Георгию Победоносцу.

Важно

На похоронах любовницы Аракчеева Настасьи Минкиной, убитой крепостными крестьянами, которых она истязала, Фотий провозгласил ее «великомученицей», достойной быть причисленной к «сонму святых».

Такое заискивание перед Аракчеевым — лучшее доказательство того, что лукавым архимандритом руководили вовсе не духовные побуждения, а подлинно земные страсти. Недаром Пушкин писал о нем:

Полу-фанатик, полу-плут;

Ему орудием духовным

Проклятье, меч, и крест, и кнут

Митрополит Серафим ограничивался жалобами на «колеблющее православную церковь» управление Голицына. Фотий действовал грубее и решительнее.

Читайте также:  Революционно-демократический лагерь объявления реформы

Однажды, встретив ненавистного министра духовных дел в доме графини Орловой, архимандрит потребовал от него отречения от иноземных «лжепророков», а затем, размахивая сорванным с цепочки нагрудным крестом, предал Голицына анафеме как «богоотступника».

Вызванный для объяснения к царю, Фотий стал заклинать его покончить с «духовным Наполеоном» — Голицыным, как в свое время с «видимым Наполеоном».

Постепенно домогательства церковников становились все более настойчивыми. В 1824 г.

подстрекаемый Аракчеевым митрополит Серафим явился в Зимний дворец, стянул с головы белый клобук и бросил его к ногам императора, заявив, что не наденет свой головной убор до тех пор, пока не услышит «царского слова» об уничтожении Министерства духовных дел и возвращения Синоду прежних прав в отношении управления церковью. Одновременно он выразил надежду, что «министром народного просвещения будет другой, а вредные книги истребятся».

Не желая ссориться с церковниками, Александр I решил уступить и пожертвовать Голицыным. Дела, касавшиеся православной церкви, были выделены из круга деятельности министерства и опять переданы Синоду.

Совет

На посту министра Голицына заменил адмирал А. С. Шишков, а в качестве президента Библейского общества — митрополит Серафим. Это означало полное подчинение этого общества контролю официальной церкви. В 1826 г.

указом Николая I деятельность общества была прекращена.

Разумеется, неудачная попытка распространения в России заимствованных из Западной Европы мистических учений отнюдь не означала того, что русская интеллигенция избавилась от тлетворного влияния мистицизма вообще. Мистические представления свойственны всякой религии, в том числе и православной. Еще больше мистицизм свойствен религиозному сектантству.

Мистические тенденции пронизывали и мировоззрение фи-лософов-идеалистов, подвизавшихся на кафедрах русских университетов.

Так, в 30-х годах XIX в. профессор Московского университета Ф. Л. Морошкин в лекциях по истории права убеждал студентов, что еще в Уложении 1649 г. нашла якобы воплощение специфика «русской души», извечно стремящейся под сень монархической власти.

Мистическую окраску имели и домыслы С. С. Уварова относительно исключительности России и органически присущей будто бы русскому народу преданности идеалам официальной церкви и царского самодержавия.

В сочетании с прославлением крепостнической самобытности эти домыслы и составили, как известно, философскую основу пресловутой «теории официальной народности», служившей руководящим началом деятельности С. С.

Уварова на посту министра просвещения (1833—1849 гг.) и его преемников.

Источник: http://www.winstein.org/publ/36-1-0-1773

Архимандрит Фотий

Родился в семье дьячка. В 1814 году, окончив курс в Новгородской семинарии, поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию, но уже в следующем году, вынужденный по болезни оставить её, был определён учителем в Александро-Невском духовном училище.

Состоя по тогдашним правилам в непосредственном отношении к семинарскому начальству, имел возможность сойтись с ректором семинарии, архимандритом Иннокентием (Смирновым) (умер в 1819 году вскоре по прибытии в Пензу, куда был хиротонисан во епископа; канонизирован РПЦ в 2000 году). Иннокентий был противником мистицизма, человеком высоких аскетических воззрений.

По собственному признанию, Фотий замечал «все слова Иннокентия, поступки, виды, действия, дух веры» и слагал в тайниках своей души «образ жития благочестивого».

Обратите внимание

В 1817 году принял монашеский постриг, получил священный сан и был назначен законоучителем во второй кадетский корпус. С первого же года он выступил против господствовавшего в тогдашнем обществе мистического настроения, или, по его собственному выражению, «против масонов, иллюминатов, методистов, Лабзина, Сионского вестника и прочих».

Резкие обличения его не остались без влияния на разрыв связей, иногда довольно тесных, между мистиками и некоторыми представителями духовенства.

Когда иеромонах Иов, законоучитель Морского корпуса, после введения в «ложу» Лабзина, сошёл с ума и порезал ножом иконы в своей церкви, Фотий «возвысил вопль свой, яко трубу» и дошёл до того, что в городе стали говорить, будто он помешался.

Фотию было сделано внушение, мало подействовавшее на него, потому что в среде тогдашнего петербургского общества и высшего духовенства были лица, сочувствовавшие ему, хотя и не решавшиеся обнаруживать своё сочувствие, так как господствующее положение занимала еще партия противоположных Фотиевым воззрений.

В 1820 году, после слова, произнесённого им в Казанском соборе, был удален из столицы и назначен настоятелем Деревяницкого монастыря, близ Новгорода. Это назначение принесло ему игуменский сан, но, будучи, в сущности, почётной ссылкой, не могло его не огорчить, тем более, что Деревяницкий монастырь был один из самых захудалых.

К этому времени относится его знакомство с графиней Анной Орловой-Чесменской (дочь графа Алексея Орлова-Чесменского), одной из богатейших помещиц России, которую направил к нему её прежний духовный отец, епископ Иннокентий.

Графиня слушала проповеди Фотия в Казанском соборе; когда он был удален из Санкт-Петербурга, она сообщала ему столичные новости, присылала щедрые пожертвования и вообще всячески поддерживала его дух, а в то же время хлопотала о возвращении его в столицу.

Под её влиянием митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский Серафим (Глаголевский) в январе 1822 года перевёл Фотия в Сковородский монастырь с возведением в архимандриты, а после Пасхи того же года вызвал его в Петербург и поместил в Лавре.

Важно

В Петербурге Фотий сразу примкнул к обществу благочестивых дам высшего света и, как человек оригинальный, убеждённый, смелый и окружённый некоторым ореолом изгнания и подвижничества (он носил вериги), имел в этом обществе большой успех.

21 мая 1822 года, при освящении новой церкви в Александро-Невской Лавре, познакомился с Обер-прокурором Синода князем А. Н.

 Голицыным, был приглашён к нему в дом и после неоднократных свиданий с ним у графини Орловой, где он «девице и князю предлагал слово и дело Божие по три, по шести и до девяти часов в день», был зачислен князем его «духовным учителем» и «златоустом».

Когда Фотий стал собираться в свой монастырь, Голицын удержал его до возвращения в Петербург Александра I, обещая исходатайствовать ему аудиенцию. Свидание с государем произошло 5 июня в Каменноостровском дворце. Этому свиданию, во всяком случае необычному, придавали особенное значение.

Митрополит благословил Фотия древней иконой Нерукотворенного Спаса, а Голицын долго беседовал с ним накануне аудиенции. Фотий, собственно говоря, шёл против Голицына, но не показывал и виду, что он его противник. Входя во дворец, Фотий крестил все входы и выходы, «помышляя, что тьмы здесь живут и действуют сил вражиих».

Беседа с государем шла «о делах веры и церкви». Вскоре за тем Фотий получил из кабинета Его Величества наперсный крест с драгоценными украшениями, а в августе был назначен настоятелем первоклассного Юрьевского монастыря в Новгородской епархии.

Рекомендуя Фотия Синоду, митрополит выставлял на вид, что Фотием исправлены в короткое время два монастыря без пособия со стороны казны, почему есть надежда, что им будет исправлен и Юрьев монастырь. Перед отъездом в Новгород Фотий был приглашен к императрице и в разговоре с ней коснулся, как он выразился, «до князя Голицына и прочих врагов веры, сынов беззакония». Голицын, ничего не подозревая, благоговейно переписывал получаемые от Фотия письма характера не только не обличительного и не враждебного, но даже льстивого, и пересылал их графине Орловой.

Полтора года, проведённые Фотием в Юрьевском монастыре, были временем, когда его авторитет укрепился незыблемо.

Когда, вызванный в феврале 1824 года, Фотий явился в Петербург, он уже не стеснялся выставлять себя каким-то воинствующим орудием Промысла, определенным на поражение духов злобы, изрекал загадочные тирады, говорил о своих видениях и снабжал представителей высшего общества широковещательными посланиями.

Два таких послания, в которых заключались намеки на какую-то тайну, были доставлены и государю. В результате Фотий добился того, что он 20 апреля был приглашён явиться в кабинет государя тайно, с секретного входа, и беседовал с ним три часа.

Совет

После этого Фотий порвал всякие сношения с Голицыным, даже предал его анафеме, обзывая духовным Наполеоном и не стесняясь всем о том рассказывать и даже писать государю. Устранив себя от вмешательства в дела веры и принимая Фотия за истинного выразителя взглядов церковной иерархии, государь оставил безнаказанной самовольную анафему и отстранил князя Голицына от управления министерством духовных дел и народного просвещения (15 мая 1824 года), но сохранил за ним министерство почт.

Как ни старалась враждебная Голицыну партия, имевшая во главе Алексея Аракчеева и выставлявшая своим передовым бойцом Фотия, всё же она окончательно погубить Голицына не могла. Тогда её усилия были направлены на устранение сподвижников Голицына и на уничтожение результатов того направления, представителем которого был Голицын.

Ожесточенная борьба шла против Библейского общества; предполагалось преобразование духовных училищ, запрещены были некоторые книги, прежде одобренные, между прочим, катехизисы, составленные митрополитом Филаретом.

Читайте также:  Особенности развития российского капитализма

Фотий, сильно поддерживаемый Аракчеевым и митрополитом Серафимом, окруженный лестью своих приверженцев, представлял государю благосклонно принимаемые «хартии», в которых писал о «тайне беззакония», о «заговоре под звериным апокалипсическим числом 666», о влиянии Англии, о революции, имеющей быть в 1836 году, и т. п.

Все апокалипсические тайны и речения в записках Фотия сводились обыкновенно к тому, что «непременно и немедленно нужно ныне выслать из столицы, некоторых навсегда, по плану, прежде поданному».

Этот прежде поданный план, заключавший в себе ясный только одному автору смысл, оставался без выполнения, как и все советы Фотия, удручающим образом действуя на государя и еще более увеличивая и без того свойственное ему в последние годы его жизни мрачное настроение.

С воцарением Николая I положение Фотия резко изменилось. Государь дозволил ему писать в собственные руки о чём угодно, но, не допуская криводушия и не любя неясности, исключил Фотия из среды близких к престолу лиц.

Фотий должен был отказаться от роли вещателя тайн, пророка государева, спасателя церкви и отечества и стать в ряды ординарных архимандритов-настоятелей; после «дел великих и необычайных» ему опять пришлось ведаться с несогласиями, недовольством и неповиновением монастырской братии.

Обратите внимание

Привыкнуть к этому было нелегко, и вся последующая жизнь Фотия представляет собой непрерывный ряд различных странностей и неожиданностей, давших повод митрополиту Серафиму выразиться о нём, что «не сносить ему головы своей, ежели нрава своего не переменит».

Скончался после продолжительной болезни 26 февраля 1838 года на руках своей духовной дочери графини Орловой-Чесменской; был похоронен в заранее приготовленном им для себя гробе, в Юрьевском монастыре (в усыпальнице в подземной церкви Похвалы Богородицы).

В 1848 году в этом же склепе похоронили его духовную дочь Анну Орлову. В 1930-е годы захоронения архимандрита Фотия и Анны Орловой были вскрыты и извлечены из склепа..

После вскрытия захоронения останки Фотия и Анны были перенесены верующими к новгородской церкви Благовещения в Аркажах и погребены в общей могиле рядом с южной апсидой.

Мнения о нём и его трудах

Необычайные отношения к императору Александру I, соединенные с некоторой таинственностью постоянные речи о ниспровержении «врага церкви» (диавола в лице «сектантов»), об особом избрании, о видениях и откровениях, витийственный склад речи, широкая благотворительность на средства графини Орловой, наконец, бесспорный аскетизм, молитвы, бдения, вериги, воздержание, непоколебимая преданность «делу церкви» — всё это было причиной того, что в Новгороде и его окрестностях среди простого народа, а также в значительной части петербургского общества и во многих других местностях России Фотий считался праведником, «святителем», избранником Провидения. После него осталось в Юрьевском монастыре множество рукописей, заключающих в себе его автобиографию, проповеди, письма и разного рода материалы.

Его проповеди отличаются сильным чувством веры, но чрезвычайно витиеватый слог делает их маловразумительными. Этим недостатком страдают и все другие его писания.

В «Автобиографии», напечатанной в журнале «Русская старинае» (1894—1896) и представляющей смесь житийного жанра с исторической монографией, Фотий, кроме весьма подробного повествования о разных переменах в своей жизни, высказывает свой взгляд на современное ему положение церкви, государства, общества, духовенства, входит в оценку преобладавшего в то время в обществе мировоззрения наиболее видных деятелей и т. п. Воззрения его чрезвычайно односторонни и пропитаны нетерпимостью, как и его суждения о лицах. Письма его заключают в себе значительную дозу лести по отношению к адресатам.

В художественной литературе

  1. «Полу-фанатик, полу-плут; // Ему орудием духовным // Проклятье, меч, и крест, и кнут.

    // Пошли нам, господи, греховным // Поменьше пастырей таких, — // Полу-благих, полу-святых»;

  2. «Благочестивая жена // Душою Богу предана, // А грешной плотию // Архимандриту Фотию»;
  3. «Внимай, что я тебе вещаю: // — Я телом евнух, муж душой, // — Но что-ж ты делаешь со мной? // — Я тело в душу превращаю» (диалог графини Анны Орловой и архимандрита Фотия).

Последние две эпиграммы, основанные на слухах о плотской связи Фотия и его духовной дочери Анны Орловой, по мнению Бориса Башилова, необоснованно приписываются Пушкину и отсутствуют в пушкинских оригиналах.

  • Мережковский Д. С. Роман «Александр I» (1911—1913), часть трилогии «Царство Зверя».

Источник: http://people-archive.ru/character/arhimandrit-fotiy

Читать реферат по религиоведению: “Архимандрит Фотий”

(Назад) (Cкачать работу)

Функция “чтения” служит для ознакомления с работой. Разметка, таблицы и картинки документа могут отображаться неверно или не в полном объёме!

Архимандрит Фотий

Минаков А. Ю.

Архимандрит Фотий (в миру Петр Никитич Спасский) (6.VI.1792, погост Спасский, Новгородского уезда – 1838) был видным русским церковным консерватором первой трети XIX в.

Он родился и вырос в семье чтеца церкви Преображения Господня Спасского погоста Новгородского уезда Никиты Федоровича, в суровых жизненных условиях, в крайней бедности. Петр получил начальное домашнее образование, был научен отцом грамоте и стал чтецом в церкви.

Через родственников, в десятилетнем возрасте, Петр был пристроен певчим в Казанский собор, в Петербурге. Однако там плохо кормили, нравы были грубыми, Петра часто обижали, в результате, он тяжело заболел и был отправлен к родителям на излечение. Тогда же Петра впервые посетили мысли о монашестве, как единственно верном пути спасения души.

В январе 1803 г. Петр был принят в Новгородскую семинарию. По тогдашнему обычаю, ему дали фамилию Спасский, в честь его места рождения и для спасения души.

В семинарии преподавались греческий, латинский, французский и немецкий языки; история, география (гражданская и библейская), медицина, естественная история, основы архитектуры, рисование, красноречие, математика. Петр стал первым учеником и первым певчим в семинарском хоре, много читал церковные книги, отличался примерным поведением и благочестием.

Из-за крайней бедности Петр постоянно недоедал, был лишен нормальной одежды. При этом Петр вел аскетический образ жизни, избегал мир и его соблазны. В 1814 г., окончив курс семинарии, Петр, в числе лучших учеников, был направлен в Петербургскую духовную академию, ректором которой был Свят.

Важно

Филарет (Дроздов) Тогдашний ректор петербургской семинарии, Иннокентий (Смирнов), глава цензурного комитета академии и церковный писатель, ставший в дальнейшем епископом Оренбургским, а затем Пензенским и Саратовским, стал его покровителем, духовным отцом и учителем.

Он повлиял на Петра исключительно сильно, будучи человеком высоких аскетических воззрений и образа жизни. Учился Петр в академии хорошо, но в 1815 г. по болезни был вынужден оставить ее, и был определен учителем латинского и греческих языков, славянских языков, славянской грамматики, церковного устава и Закона Божьего в Александровское духовное училище.

Главной его обязанностью были проповеди, которые Петр готовил ответственно и усердно, используя в них церковно-славянский язык. Одновременно он начал изучать книги масонов и протестантских мистиков, с тем, чтобы уметь опровергать антиправославные мысли, которые в них обильно содержались. По благословению Филарета и Иннокентия в феврале 1817 г. Петр был пострижен двумя архиереями в монахи и рукоположен в иеромонахи с именем Фотия. Это имя он получил в честь патриарха Константинопольского,

Источник: https://referat.co/ref/60844/read

Патриарх Кирилл считает, что монах-победитель шоу «Голос» многих обращает к Богу

23.09.2016

Москва. 22 сентября. ИНТЕРФАКС – Патриарх Московский и всея Руси Кирилл заявил о важном миссионерском значении победы иеромонаха Фотия (Мочалова) в телешоу «Голос».

«Здесь получилось так, что совсем молодой монах приобрел всенародную славу и, что самое главное, всенародную симпатию.

Если была бы только слава, а такой любви людей не было, я бы употребил свою власть и запретил ему выступать. Но я знаю, как очень многие люди через отца Фотия открывают для себя православную веру», – сказал Патриарх в четверг 22 сентября на встрече с игуменами и игумениями Русской Церкви в храме Христа Спасителя.

«Если ему сейчас сказать: ты не выступай, ничего не говори, иди картошку чисти и так далее, может, он и будет это делать, но тогда мы потеряем человека, голос которого сегодня обращает людей к Богу, в том числе интеллигенцию.

Я никогда не думал, что среди современных наших певцов есть люди, способные через общение с отцом Фотием открыть для себя красоту православия», – сказал Патриарх Кирилл.

* * *

Участие иеромонаха Фотия в теле-шоу «Голос» в декабре прошлого года не имело никакого миссионерского результата, а скорее свидетельствовало о секуляризации Церкви.

Для многих выступление человека, сознательно отрекшегося от мiра, на сугубо светских шоу-представлениях стало немалым соблазном.

Какой интерес и смысл для Церкви был в этой якобы миссионерской акции? Что она приобрела в результате? Неужели кто-то всерьез полагает, что народ, насмотревшись на такое «монашеское делание», повалит в храм, как на концерт, а потом втянется, воцерковится? Никогда так не бывало, а бывало ровно наоборот, пример католиков перед глазами. Святые отцы напоминают нам, что свет для мирян – это монахи, а свет для монахов – ангелы. Монахи – это свет миру. Гламурные же монахи, вроде о. Фотия, – это соблазн для мирян, и беда для всей Церкви.

Задача монаха – внутренне духовное делание. Следует всегда помнить, что молитвами праведников, которые оставили все, чтобы служить Богу в тишине и одиночестве, мир держится. Монахи не должны участвовать в мирских шоу-мероприятиях.

Святитель Игнатий Брянчанинов пишет: «Важная примета кончины монашества: повсеместное оставление внутреннего делания и удовлетворение себя наружностию напоказ.

Весьма часто актерскою наружностию маскируется страшная безнравственность. Истинным монахам нет житья в монастырях от монахов актеров.

За такое жительство, чуждое внутреннего делания, сего единого средства к общению с Богом, человеки делаются непотребными для Бога, как Бог объявил допотопным прогрессистам».

Совет

Председатель Собора православной интеллигенции, кандидат педагогических наук иерей Алексий Мороз высказал свое крайнее недоумение по поводу участия иеромонаха Фотия в теле-шоу «Голос» такими словами:

«Многих людей удивило выступление иеромонаха Фотия в пресловутом шоу “Голос”. Меня удивило, что на светском мероприятии, не связанное никоем образом со Христом, а которое служит лишь развлечением для праздных гуляк и для щекотания нервов страшными романсами и задушевными песнями, вдруг появляется иеромонах.

Возникает вопрос: допустимо ли для иеромонаха выступать на светском мероприятии, не имеющего отношения ни к Церкви, ни к Богу, ни к проповеди о Христе.

Мы понимаем, что иеромонах – это монах, который предстоит пред Богом, дал обет отречения от мира, нестяжания и послушания, и умер для мирских греховных страстей, чтобы душой общаться с Духом Святым и через благодать приводить людей к Богу. Но перед нами предстает иная картина – иеромонах идет в мiр.

Он выступает по телевидению, развлекая праздную толпу. С каким неподдельным ажиотажем зрители встретили выступление отца Фотия! Появилось что-то новенькое, что пощекочет их чувства и нервы. Это нонсенс! Человек, который должен посвятить себя молитве, выступает на светском шоу.

Ясно и четко звучат слова апостола Павла: “Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего” (1Ин. 2:15-16).

Как можно монаху, посвятившему себя Богу, вырываться обратно в свет, исполнять чувственные романсы, будоражащие страсти, и срывать аплодисменты и говорить о некоем миссионерстве? Выдавать суетное за церковное? Выступление иеромонаха свидетельствует о страшной секуляризации Церкви. Поэтому совершенно неудивительно, что вслед за монахом, выступающим на светском шоу, идут концерты в храмах. Многие храмы используются для концертов после окончания Литургии, на которых сначала исполняют церковные песнопения, а затем и романсы, проводятся различные лекции.

Подмосковный аналог PussyRiot: концерт на амвоне Ильинского храма г. Апрелевки Наро-Фомиского района МО; настоятель – протоиерей Александр Кирюхин; вдохновитель сего «миссионерского» действа – иерей Антоний Шугалей.

Идет жуткая подмена – духовное заменяется душевным, чуждым Христа. Ныне идет обмiрщение, принесение мiра в Церковь. Очередным знаком секуляризации является благословение наместника обители своего послушника на выступление в миру…

Участники шоу борются за деньги, они желают победить и выиграть три миллиона рублей, а затем возможность продолжить карьеру, служа человеческим порокам.

Какой огромный вред для своей бессмертной души понесет монах, вырванный из монастыря и помещенный в развратную горловину кипящих человеческих страстей! О его душе не подумали, а сказали: “иди, помиссионерь!” Но кого выступление монаха на светском шоу привлечет ко Христу?! Не вызовет ли его пение издевку и насмешку над Церковью?

Обратите внимание

Ныне уже идет полным ходом высмеивание Церкви в антихристианских СМИ. Происходит еще одно поругание святынь и святотатство. Это крепко нас заставит задуматься о происходящих процессах.

Нужно крайне жестко выступать против секуляризации и обмiрщения Церкви, выхолащивания из нее Святого Духа.

Как Святой Дух войдет в сосуд, заполненный страстями и суетой житейскою? Если Церковь заполнится мiрской страстью и душевной суетой, то не будет в ней пребывать Дух Святой.

Необходимо священноначалию обратить строгое внимание на участие монахов в подобных шоу. Ныне существуют епархиальные футбольные команды. Например, футбольная команда Петербургской митрополии играет с протестантами, иудеями, католиками. Многие искренне радуются победам.

Разве это не секуляризация? Как известно, в Москве существуют бойцовские клубы для священников, где батюшки изучают мордобои, видя в них призвание. В одной из епархий Ленинградской области были устроены гонки на машинах.

Разве это не безумие, не погрязание в мире и отступление от Христа? Поэтому подобные выступления не допустимы. Эти процессы разрушают Церковь и требуют особого внимания и порицания, как со стороны правящих архиереев, так и со стороны всех членов Церкви.

Нужно не только не участвовать в подобных делах, но и требовать совершенно обратного».

На фото: епископ Выборгский Игнатий (Пунин), председатель Синодального отдела по делам молодежи

Диакон Владимир Василик такжепредупреждает о нарастании секулярных начал в нашей Церкви, о постепенной секуляризаци церковной жизни: «Целый ряд профанационных моментов, в частности, победа отца Фотия в известном шоу американской компании, интересы которой он должен обслуживать. А теперь вспомним, что по святым канонам профессия актера и священническое служение не совместимы, тем более это относится к монаху. Священник не может жениться на актрисе, тем более монаху нельзя быть актером. Ему предписано пребывать в монастыре – молиться за весь мир.

Важно

Теперь иеромонах ведет жизнь аэромонаха – гастролирует и выступает в различных шоу. Все это называют миссионерством.

Простите, но о каком миссионерстве может идти речь, если этот священнослужитель поет не духовные гимны, даже не православные песнопения, а арии из «Евгения Онегина», романсы Марии Цветаевой и любовные арии, где автор сладострастно вспоминает любовные ночи?! Это ли причитается иеромонаху, который должен проповедовать целомудрие и чистоту?! Имеет ли он право воспевать романсы, пронизанные прелестной, мечтательно эротической культурой?

Я вспоминаю, как в далеком 1985 году отец Иоанн (Крестьянкин) в моем присутствии кому-то с удивлением и негодованием говорил: подумать только – монах с гитарой! Ему и не снилось, что монах выступит в шоу, в котором поются песни, в том числе антихристианского содержания.

Показательна фотография отца Фотия на фоне актрисы или продюсера с сережкой в виде Креста, а рядом стоит человек в футболке с весьма сомнительной символикой исполнителя.

Известно, что современная поп-среда часто бывает прибежищем для оккультистских, а то и сатанистских тенденций. И эту среду освящает своим подрясником отец Фотий. Так или иначе, ему даже не разрешили надеть крест, но дали возможность выступить в подряснике.

Это позорище для Церкви – антимиссия, унижение Церкви и ее профанация.

Наши священники пытаются через такие популистские ходы, якобы миссионерские, представить себя близкими к народу людьми, человечными.

Но они были бы гораздо более человечными, если внимательно выслушивали бы прихожан на исповеди, не отталкивали бы от себя своей грубостью, корыстолюбием и жестокосердием, а исполняли бы свой священнический долг с любовью к Богу и к людям. Именно это ценит народ Божий, который пойдет к таким священникам, а не к шоуменам».

Совет

Желание встроиться в мiр и современность, заменить Церковь духовную, неотмiрную, Божественную – на земное сообщество – комьюнити, где обыкновенному плотскому мудрованию будет всё понятно, всё доступно и комфортно, и даже весело и радостно (о радостях православия и «влюбленности» в него зазывалы постмиссионерства, вроде протодиакона Кураева и иеромонаха Димитрия (Першина), не устают кричать на всех перекрестках). Сейчас же неутомимые труженики миссии, ради успеха их сомнительных «миссионерских» проектов, готовы приспособить себя и всю Церковь к стихиям мiра сего, к любым человеческим слабостям, страстям и порокам. Миссия для этих людей становится самоцелью, и Православие воспринимается этими «миссионерами» ровно настолько, насколько оно способно встроиться в мiр и современность, в либеральную систему ценностей. Церковь по их концепции «агрессивного миссионерства» должна агрессивно вторгаться во все сферы светского общества и субкультуры, включая даже откровенно антихристианские структуры и сферы шоу-бизнеса.

Сайт “Благодатный Огонь”

Поддержка сайта «Благодатный Огонь»: Яндекс-Деньги: 410012614780266

Источник: https://blagogon-ru.livejournal.com/292705.html

Ссылка на основную публикацию