От диктатуры рабочего класса к диктатуре вождя

Диктатура пролетариата | Василий Галин — официальный сайт автора

Во время гражданской войны «самым демократическим декларациям — грош цена, самые благие намерения остаются праздными, когда встречают сильное сопротивление среды; самые демократические формы правления не гарантируют от попрания свободы и права в те дни, когда эти ценности временно погасли в сознании народном, в те дни, когда право восстанавливается насилием, насилие претворяется в право».

А. Деникин[1]

В XVII веке либеральное государство Дж. Локка стало революционным прорывом в общественных отношениях, это была победа демократии и свободы над аристократичной, феодальной монархией. Но уже к середине ХIХ в. либеральный демократизм XVII в.

, по мнению классиков марксизма, выродился если не в подобие нового рабовладельческого строя, то во вполне очевидную диктатуру избранной элиты, ведь либерально-демократическое государство согласно Дж. Локку, Дж. Мэдисону, А. Смиту… было призвано защищать и отражать права меньшинства, за счет подавления большинства. По терминологии К. Маркса и Ф. Энгельса государство Дж.

Локка к этому времени превратилось в «особую силу подавления», у В. Ленина в «диктатуру буржуазии», у С. Шарапова в «диктатуру капитала». Философ К. Леонтьев, отмечая эти тенденции в 1880 г., прогнозировал, что «тот слишком подвижный строй», к которому привел «эгалитарный и эмансипационный прогресс XIX века…

Обратите внимание

должен привести или к всеобщей катастрофе», или же к обществу, основанному «на совершенно новых и вовсе уже не либеральных, а напротив того, крайне стеснительных и принудительных началах. Быть может, явится рабство своего рода, рабство в новой форме»[2].

Несмотря на то, что внешней формой выражения этой диктатуры была демократия, ее сущность от этого не только не менялась, но и приобретала более устойчивый характер. Указывая на эту данность, французский посол М. Палеолог отмечал: демократия «не нарушая своих принципов…

может сочетать в себе все виды гнета политического, религиозного, социаль­ного.

Но при демократическом строе деспотизм стано­вится неуловимым, так как он распыляется по различ­ным учреждениям, он не воплощается ни в каком одном лице, он вездесущ и в то же время его нет нигде; оттого он, как воздух, невидим, но удушлив, он как бы сливается с национальным клима­том.

Он нас раздражает, от него страдают, на него жалу­ются, но не на кого обрушиться. Люди обыкновенно при­выкают к этому злу и подчиняются. Нельзя же сильно не­навидеть то, чего не видишь. При самодержавии же наоборот, деспотизм проявляется в самом, так сказать, сгущенном, массивном, самом конкр етном виде. Деспотизм тут воплощается в одном человеке и вызывает величайшую ненависть»[3].

Основой «нового деспотизма» К. Маркс считал буржуазное государство, в работе «Гражданская война во Франции» он утверждал: «Государственная власть после революции 1848 — 1849 гг. становится «национальным орудием войны капитала против труда». Рано или поздно, по словам Ф.

Энгельса, эта «особая сила для подавления» пролетариата буржуазией, миллионов трудящихся горстками богачей должна смениться «особой силой для подавления» буржуазии пролетариатом (диктатурой пролетариата)»[4]. Умеренный Р.

Гильфердинг, теоретический вождь каутскианства, вообще полагал, что человечество движется по эволюционному пути развития, на котором: «в гигантском столкновении враждебных элементов диктатура магнатов капитала превращается в диктатуру пролетариата»[5].

Маркс впервые употребил термин «диктатура пролетариата» в работе «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.

» Впоследствии, опираясь на опыт международного рабочего движения, Маркс сформулировал в «Критике Готской программы» (1875) следующий вывод: «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе.

Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата».

Важно

Сущность диктатуры пролетариата классики марксизма изложили в «Коммунистическом Манифесте»: «пролетариат основывает свое господство посредством насильственного ниспровержения буржуазии… Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы постепенно вырвать у буржуазии весь капитал… и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил»[6].

Однако, как отмечал В. Ленин в своем анализе работ классиков: «открывать политические формы… будущего Маркс не брался.

Он ограничился точным наблюдением французской истории, анализом ее и заключением, к которому приводил 1851 год: дело подходит к разрушению буржуазной государственной машины»[7].

Причины того, что Маркс не оставил никаких конкретных рекомендаций для политической организации в переходный период Ленин находил в том, что: «Формы буржуазных государств чрезвычайно разнообразны, но суть их одна: все эти государства являются, так или иначе, но в последнем счете обязательно диктатурой буржуазии. Переход от капитализма к коммунизму, конечно, не может не дать громадного обилия и разнообразия политических форм, но сущность будет при этом неизбежно одна: диктатура пролетариата»[8].

В программе большевиков «Положение о необходимости установления диктатуры пролетариата было впервые закреплено в Программе РСДРП, принятой на 2-м съезде партии (1903). «Успех революции – высший закон, — подчеркивал на нем лидер меньшевиков Г.

Плеханов, – И если бы ради успеха революции потребовалось временно ограничить действие того или иного демократического принципа, то перед таким ограничением преступно было бы останавливаться»[9].

Однако подтверждая верность теоретическим постулатам марксизма, большевики применительно к реальным условиям России, совершенно иначе трактовали его практическое содержание.

Практическое понимание того, что большевики, на том этапе, понимали под диктатурой пролетариата, В. Ленин дал в июле 1905 г., в работе «Две тактики социал-демократии в демократической революции»: «Решительная победа революции над царизмом, есть революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства…

Совет

И такая победа будет именно диктатурой, то есть неизбежно должна будет опираться на военную силу, на вооруженные массы, на восстание, а не на те или иные, «легальным», «мирным путем», созданные учреждения.

Это может быть только диктатура, потому, что осуществление преобразований, немедленно и непременно нужных для пролетариата и крестьянства, вызовет отчаянное сопротивление и помещиков и крупных буржуа и царизма. Без диктатуры сломить это сопротивление, отразить контрреволюционные попытки невозможно.

Но это будет, разумеется, не социалистическая, а демократическая диктатура. Она не сможет затронуть (без целого ряда промежуточных ступеней революционного развития) основ капитализма.

Она сможет, в лучшем случае, внести коренное перераспре­деление земельной собственности в пользу крестьянства, провести последовательный и полный демократизм вплоть до республики, вырвать с корнем все азиатские, кабальные черты не только из деревенского, но и фа­бричного быта, положить начало серьезному улучшению положения рабочих и повышению их жизненного уровня…»[10].

«Кроме, как в росте капитализма нет залога победы над ним», пояснял Ленин, классовая борьба «не задерживает развитие капитализма, а ускоряет его, заставляя прибегать к более культурным, более технически высоким приемам капитализма». «Есть капитализм и капи­тализм.

Есть черносотенно-октябристский капитализм инароднический («реалистический, демократический, активности полный») ка­питализм. Чем больше мы будемобличать перед рабочими капи­тализм за «жадность», тем труднее держаться капитализму первого сорта, тем обязательнее переход его в капитализм второго сорта»[11].

«Каково будет социальное содержание этой диктатуры? Первым делом она должна будет довести до конца аграрный переворот и демократическую перестройку государства, — дополнял Л.

Троцкий, — Другими словами, диктатура пролетариата станет орудием разрешения задач исторически запоздалой буржуазной революции»[12].

Даже после февральской революции 1917 г. большевики вовсе не стремились к немедленному свершению социалистической революции. Троцкий объяснял настроения большевиков, в тот период, тем, что: «человеческое мышление консервативно, а мышление революционеров подчас — особенно.

Большевистские кадры в России продолжали держаться за старую схему и восприняли Февральскую революцию, несмотря на то, что она явно заключала в себе два несовместимых режима, лишь как первый этап буржуазной революции…

Все руководящие большевики без изъятия — мы не знаем ни одного — считали, что демократическая диктатура еще впереди.

После того как Временное правительство буржуазии «исчерпает себя», установится демократическая диктатура рабочих и крестьян, как преддверие буржуазно-парламентарного строя»[13].

Однако разгоравшийся «русский бунт», начавшаяся гражданская война и интервенция похоронили возможность мирного развития событий, наоборот радикализовали их. Уже в марте 1918 г. В. Ленин констатировал: «нетрудно убедиться, что при всяком переходе от капитализма к социализму диктатура необходима по двум главным причинам или в двух главных направлениях.

Обратите внимание

Во-первых, нельзя победить и искоренить капитализма без беспощадного подавления сопротивления эксплуататоров, которые сразу не могут быть лишены их богатства, их преимуществ организованности и знания, а, следовательно, в течение довольно долгого периода неизбежно будут пытаться свергнуть ненавистную власть бедноты.

Во-вторых, всякая великая революция, а социалистическая в особенности, даже если бы не было войны внешней, немыслима без войны внутренней, т.е. гражданской войны, означающей еще большую разруху, чем война внешняя, — означающей тысячи и миллионы случаев колебания и переметов с одной стороны на другую, — означающей состояние величайшей неопределенности, неуравновешенности, хаоса…

Читайте также:  Отмена крепостного права александром ii

Чтобы сладить с этим, нужно время и, нужна железная рука»… «Все средние решения — либо обман народа буржуазией, которая не может сказать правды, не может сказать, что ей нужен Корнилов, либо тупость мелкобуржуазных демократов, Черновых, Церетели и Мартовых, с их болтовней о единстве демократии, диктатуре демократии, общедемократическом фронте и т. п. чепухе.

Кого даже ход русской революции 1917-1918 годов не научил тому, что невозможны средние решения, на того надо махнуть рукой»[14].

Гражданская война лишь укрепила Ленина в убеждении, что: «в этой отчаянной войне не может быть никакой середины, и для того, чтобы держаться, буржуазия должна расстреливать десятками и сотнями все, что есть творческого в рабочем классе.

Это ясно видно на примере Финляндии, это показывает теперь пример Сибири. Чтобы доказать, что большевики несостоятельны, эсеры и меньшевики начали строить новую власть и торжественно провалились с ней прямо к власти Колчака…

Это показывает, что между диктатурой буржуазии и диктатурой рабочего класса середины быть не может»[15].

 «Диктатура пролетариата — пояснял Ленин, — … есть упорная борьба, кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная и хозяйственная, педагогическая и администраторская, против сил и традиций старого общества»[16]. При этом указывал Ленин: «Власть рабочего класса вырастает из конкретных условий освободительной борьбы каждого народа.

Поэтому в разных странах она не может не приобретать различной формы.

«Все нации придут к социализму это неизбежно, но все придут не совсем одинаково, каждая внесет своеобразие в ту или иную форму демократии, в ту или иную разновидность диктатуры пролетариата, в тот или иной темп социалистических преобразований разных сторон общественной жизни»[17].

[2] Кожинов В.В…, с. 228-229.

[3] Палеолог М…, 25 июня 1916 г., с. 527-528.

[5] Гильфердинг «Финансовый Капитал». Н. Бухарин и Г. Пятаков. Кавалерийский рейд и тяжелая артиллерия.

[6] Маркс К., Энгельс Ф. «Коммунистическом Манифесте», ноябрь 1847 г. (Ленин В. И…)

[7] Ленин В. И…

[9] Второй съезд РСДРП. Протоколы. М., 1959, с. 182. (Литвин А…, с. 155)

[10] Ленин В. Две тактики социал-демократии в демократической революции. ПСС. т. VIII, [62-63.

[11] Земляной С. Н. Ленин и «третий путь» России (РИЖ, т. III, 2000, N 1-4, с. 685-686)

[12] Троцкий Л. Перманентная революция.

[13] Троцкий Л.Д. История русской революции т. 1. Февральская революция.

[14] Ленин В. Очередные задачи Советской власти. Март 1918 г.

[15] Ленин В. И. Речь о продовольственном и военном положении (ПСС, изд. 5-е, т. 39, М., 1977, с. 128)

[16] Ленин В.И. ПСС, 5 изд., т. 41, с. 27.

[17] Ленин В.И. ПСС, 5 изд., т. 30, с. 123.

Источник: https://galin.biz/diktatura-proletariata

Основы ленинизма. Диктатура пролетариата

К дню памяти Владимира Ильича Ленина — вождя мирового пролетариата
 

ЛЕНИНСКОМУ ПРИЗВЫУ ПОСВЯЩАЮ

И. Сталин

IV

ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА

Из этой темы я беру три основных вопроса:

а) диктатура пролетариата, как орудие пролетарской революции;

б) диктатура пролетариата, как господство пролетариата над буржуазией;

в) Советская власть, как государственная форма диктатуры пролетариата.

1) Диктатура пролетариата, как орудие пролетарской революции. Вопрос о пролетарской диктатуре есть прежде всего вопрос об основном содержании пролетарской революции. Пролетарская революция, её движение, ее размах, её достижения облекаются в плоть и кровь лишь через диктатуру пролетариата.

Диктатура пролетариата есть орудие пролетарской революции, ее орган, ее важнейший опорный пункт, вызванный к жизни для того, чтобы, во-первых, подавить сопротивление свергнутых эксплуататоров и закрепить свои достижения, во-вторых, довести до конца пролетарскую революцию, довести революцию до полной победы социализма.

Победить буржуазию, свергнуть её власть революция сможет и без диктатуры пролетариата.

Но подавить сопротивление буржуазии, сохранить победу и двинуться дальше к окончательной победе социализма революция уже не в состоянии, если она не создаст на известной ступени своего развития специального органа в виде диктатуры пролетариата, в качестве своей основной опоры.

“Вопрос о власти есть коренной вопрос всякой революции” (Ленин). Значит ли это, что дело ограничивается тут взятием власти, её захватом? Нет, не значит. Взятие власти, это — только начало дела.

Важно

Буржуазия, свергнутая в одной стране, надолго еще остаётся, в силу многих причин, сильнее свергнувшего её пролетариата. Поэтому всё дело в том, чтобы удержать власть, укрепить ее, сделать её непобедимой.

Что нужно для того, чтобы добиться этой цели? Для этого необходимо выполнить по крайней мере три главные задачи, встающие перед диктатурой пролетариата “на другой день” после победы:

а) сломить сопротивление свергнутых и экспроприированных революцией помещиков и капиталистов, ликвидировать все и всякие их попытки к восстановлению власти капитала;

б) организовать строительство в духе сплочения всех трудящихся вокруг пролетариата и повести эту работу в направлении, подготовляющем ликвидацию, уничтожение классов;

в) вооружить революцию, организовать армию революции для борьбы с внешними врагами, для борьбы с империализмом.

Диктатура пролетариата нужна для того, чтобы провести, выполнить эти задачи.

“Переход от капитализма к коммунизму, — говорит Ленин,— есть целая историческая эпоха. Пока она не закончилась, у эксплуататоров неизбежно остаётся надежда на реставрацию, а эта надежда превращается в попытки реставрации.

И после первого серьёзного поражения, свергнутые эксплуататоры, которые не ожидали своего свержения, не верили в него, не допускали мысли о нём, с удесятерённой энергией, с бешеной страстью, с ненавистью, возросшей во сто крат, бросаются в бой за возвращение отнятого “рая”, за их семьи, которые жили так сладко, и которые теперь “простонародная сволочь” осуждает на разорение и нищету (или на “простой” труд…). А за эксплуататорами-капиталистами тянется широкая масса мелкой буржуазии, про которую десятки лет исторического опыта всех стран свидетельствуют, что она шатается и колеблется, сегодня идёт за пролетариатом, завтра пугается трудностей переворота, впадает в панику от первого поражения или полупоражения рабочих, нервничает, мечется, хныкает, перебегает из лагеря в лагерь” (см. т. XXIII, стр. 355).

Буржуазия имеет свои основания делать попытки к реставрации, ибо она после своего свержения надолго еще остаётся сильнее свергнувшего её пролетариата.

“Если эксплуататоры разбиты только в одной стране, — говорит Ленин, — а это, конечно, типичный случай, ибо одновременная революция в ряде стран есть редкое исключение, — то они остаются всё же сильнее эксплуатируемых” (см. там же, стр. 354).

В чём сила свергнутой буржуазии?

Во-первых, “в силе международного капитала, в силе и прочности международных связей буржуазии” (см. т. XXV, стр. 173).

Во-вторых, в том, что “эксплуататоры на долгое время после переворота сохраняют неизбежно ряд громадных фактических преимуществ: у них остаются деньги (уничтожить деньги сразу нельзя), кое-какое движимое имущество, часто значительное, остаются связи, навыки организации и управления, знание всех “тайн” (обычаев, приёмов, средств, возможностей) управления, остаётся более высокое образование, близость к технически вые тему (по-буржуазному живущему и мыслящему) персоналу, остаётся неизмеримо больший навык в военном деле (это очень важно) и так далее, и так далее” (см. т. XXIII, стр. 354).

В-третьих, “в силе привычки, в силе мелкого производства. Ибо мелкого производства осталось еще на свете, к сожалению, очень и очень много, а мелкое производство рождает капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно, ежечасно, стихийно и в массовом масштабе”…

ибо “уничтожить классы значит не только прогнать помещиков и капиталистов — это мы сравнительно легко сделали, — это значит также уничтожить мелких товаропроизводителей, а их нельзя прогнать, их нельзя подавить, с ними надо ужиться, их можно (и должно) пере1елать, перевоспитать только очень длительной, медленной, осторожной организаторской работой” (см. т. XXV, стр. 173 и 189).

Вот почему говорит Ленин, что:

“Диктатура пролетариата есть самая беззаветная и самая беспощадная война нового класса против более могущественного врага, против буржуазии, сопротивление которой удесятерено ее свержением”,

что “диктатура пролетариата есть упорная борьба, кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная и хозяйственная, педагогическая и администраторская, против сил и традиций старого общества” (см. там же, стр. 173 и 190).

Едва ли нужно доказывать, что выполнить эти задачи в короткий срок, провести всё это в несколько лет — нет никакой возможности.

Читайте также:  Восточный вопрос и его освещение марксом и энгельсом

Поэтому диктатуру пролетариата, переход от капитализма к коммунизму нужно рассматривать не как мимолётный период в виде ряда “революционнейших” актов и декретов, а как целую историческую эпоху, полную гражданских войн и внешних столкновений, упорной организационной работы и хозяйственного строительства, наступлений и отступлений, побед и поражений. Эта историческая эпоха необходима не только для того, чтобы создать хозяйственные и культурные предпосылки полной победы социализма, но и для того, чтобы дать пролетариату возможность, во-первых — воспитать и закалить себя, как силу, способную управлять страной, во-вторых — перевоспитать и переделать мелкобуржуазные слои в направлении, обеспечивающем организацию социалистического производства.

“Вы должны, — говорил Маркс рабочим, — пережить 15, 20, 50 лет гражданской войны и международных битв не только для того, чтобы изменить существующие отношения, но чтобы и самим измениться и стать способными к политическому господству” (см. т. VIII Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса, стр. 506).

Продолжая и развивая дальше мысль Маркса, Ленин пишет:

“Придется при диктатуре пролетариата перевоспитывать миллионы крестьян и мелких хозяйчиков, сотни тысяч служащих, чиновников, буржуазных интеллигентов, подчинять их всех пролетарскому государству и пролетарскому руководству, побеждать в них буржуазные привычки и традиции” так же, как необходимо будет “…перевоспитать…

в длительной борьбе, на почве диктатуры пролетариата, и самих пролетариев, которые от своих собственных мелкобуржуазных предрассудков избавляются не сразу, не чудом, не по велению божией матери, не по велению лозунга, резолюции, декрета, а лишь в долгой и трудной массовой борьбе с массовыми мелкобуржуазными влияниями” (см. т. XXV, стр.

248 и 247).

2) Диктатура пролетариата, как господство пролетариата над буржуазией. Уже из сказанного видно, что диктатура пролетариата не есть простая смена лиц в правительстве, смена “кабинета” и пр., с оставлением в неприкосновенности старых экономических и политических порядков.

Меньшевики и оппортунисты всех стран, боящиеся диктатуры, как огня, и подменивающие с перепугу понятие диктатуры понятием “завоевание власти”, обычно сводят “завоевание власти” к смене “кабинета”, к появлению у власти нового министерства из людей вроде Шейдемана и Носке, Макдональда и Гендерсона.

Едва ли нужно разъяснять, что эти и подобные им смены кабинетов не имеют ничего общего с диктатурой пролетариата, с завоеванием действительной власти действительным пролетариатом.

Совет

Макдональды и Шейдеманы у власти, при оставлении старых буржуазных порядков, их, так сказать, правительства не могут быть чем-нибудь другим, кроме обслуживающего аппарата в руках буржуазии, кроме прикрытия язв империализма, кроме орудия в руках буржуазии против революционного движения угнетённых и эксплуатируемых масс.

Они, эти правительства, нужны капиталу, как ширма, когда ему неудобно, невыгодно, трудно угнетать и эксплуатировать массы без ширмы. Конечно, появление таких правительств является признаком того, что “у них там” (т.е.

у капиталистов), “на Шипке”, не спокойно, но правительства такого рода, несмотря на это, неизбежно остаются подкрашенными правительствами капитала. От правительства Макдональда или Шейдемана до завоевания власти пролетариатом так же далеко, как от земли до неба. Диктатура пролетариата есть не смена правительства, а новое государство, с новыми органами власти в центре и на местах, государство пролетариата, возникшее на развалинах старого государства, государства буржуазии.

Диктатура пролетариата возникает не на основе буржуазных порядков, а в ходе их ломки, после свержения буржуазии, в ходе экспроприации помещиков и капиталистов, входе социализации основных орудий и средств производства, в ходе насильственной революции пролетариата. Диктатура пролетариата есть власть революционная, опирающаяся на насилие над буржуазией.

Государство есть машина в руках господствующего класса для подавления сопротивления своих классовых противников. В этом отношении диктатура пролетариата ничем по существу не отличается от диктатуры всякого другого класса, ибо пролетарское государство является машиной для подавления буржуазии.

Но тут есть одна существенная разница. Состоит она в том, что все существовавшие до сих пор классовые государства являлись диктатурой эксплуатирующего меньшинства над эксплуатируемым большинством, между тем как диктатура пролетариата является диктатурой эксплуатируемого большинства над эксплуатирующим меньшинством.

Короче: диктатура пролетариата есть неограниченное законом и опирающееся на насилие господство пролетариата над буржуазией, пользующееся сочувствием и поддержкой трудящихся и эксплуатируемых масс (Ленин. “Государство и революция”).

Из этого следует два основных вывода.

Первый вывод. Диктатура пролетариата не может быть “полной” демократией, демократией для всех, и для богатых и для бедных,—диктатура пролетариата “должна быть государством по-новому демократическим (для* пролетариев и неимущих вообще) и по-новому диктаторским (против· буржуазии)” (см. т. XXI, стр. 393).

Разговоры Каутского и К° о всеобщем равенстве, о “чистой” демократии, о “совершенной” демократии и т. д. являются буржуазным прикрытием того несомненного факта, что равенство эксплуатируемых и эксплуататоров невозможно. Теория “чистой” демократии есть теория верхушки рабочего класса, прирученной и подкармливаемой империалистическими грабителями.

Она вызвана к жизни для того, чтобы прикрыть язвы капитализма, подкрасить империализм и придать ему моральную силу в борьбе против эксплуатируемых масс. Не бывает и не может быть при капитализме действительных “свобод” для эксплуатируемых, хотя бы потому, что помещения, типографии, склады бумаги и т. д., необходимые для использования “свобод”, являются привилегией эксплуататоров.

Не бывает и не может быть при капитализме действительного участия эксплуатируемых масс в управлении страной, хотя бы потому, что при самых демократических порядках в условиях капитализма правительства ставятся / не народом, а Ротшильдами и Стиннесами, Рокфеллерами и Морганами.

Демократия при капитализме есть демократия капиталистическая, демократия эксплуататорского меньшинства, покоящаяся на ограничении прав эксплуатируемого большинства и направленная против этого большинства. Только при пролетарской диктатуре возможны действительные свободы для эксплуатируемых и действительное участие пролетариев и крестьян в управлении страной.

Обратите внимание

Демократия при диктатуре пролетариата есть демократия пролетарская, демократия эксплуатируемого большинства, покоящаяся на ограничении прав эксплуататорского меньшинства и направленная против этого меньшинства.

Второй вывод. Диктатура пролетариата не может возникнуть как результат мирного развития буржуазного общества и буржуазной демократии, — она может возникнуть лишь в результате слома буржуазной государственной машины, буржуазной армии, буржуазного чиновничьего аппарата, буржуазной полиции.

“Рабочий класс не может просто овладеть готовой государственной машиной и пустить её в ход для своих собственных целей”, — говорят Маркс и Энгельс в предисловии к “Манифесту коммунистической партии”. — Пролетарская революция должна “…

не передать из одних рук в другие бюрократически-военную машину, как бывало до сих пор, а сломать её… — таково предварительное условие всякой действительно народной революции на континенте”, — говорит Маркс в своём письме к Кугельману в 1871 году.

Ограничительная фраза Маркса о континенте дала повод оппортунистам и меньшевикам всех стран прокричать о том, что Маркс допускал, стало быть, возможность мирного развития буржуазной демократии в демократию пролетарскую, по крайней мере для некоторых стран, не входящих в состав европейского континента (Англия, Америка).

Маркс, действительно, допускал такую возможность и он имел основание делать такое допущение для Англии и Америки 70-х годов прошлого столетия, когда не было еще монополистического капитализма, не было империализма и не было еще у этих стран, в силу особых условий их развития, развитой военщины и бюрократизма.

Так было дело до появления развитого империализма.

Но потом, спустя 30—40 лет, когда положение дел в этих странах изменилось в корне, когда империализм развился и охватил все без исключения капиталистические страны, когда военщина и бюрократизм появились и в Англии с Америкой, когда особые условия мирного развития Англии и Америки исчезли, — ограничение насчёт этих стран должно было отпасть само собой.

“Теперь, — говорит Ленин, — в 1917 году, в эпоху первой великой империалистской войны, это ограничение Маркса отпадает.

И Англия и Америка, крупнейшие и последние — во всём мире — представители англо-саксонской “свободы” в смысле отсутствия военщины и бюрократизма, скатились вполне в общеевропейское грязное, кровавое болото бюрократически-военных учреждений, всё себе подчиняющих, всё собой подавляющих.

Теперь и в Англии и в Америке “предварительным условием всякой действительно народной революции” является ломка, разрушение “готовой” (изготовленной там в 1914—1917 годах до “европейского”, общеимпериалистского, совершенства) “государственной машины”” (см. т. XXI, стр. 395).

Иначе говоря, закон о насильственной революции пролетариата, закон о сломе буржуазной государственной машины, как о предварительном условии такой революции, является неизбежным законом революционного движения империалистических стран мира.

Конечно, в далёком будущем, если пролетариат победит в важнейших странах капитализма и если нынешнее капиталистическое окружение сменится окружением социалистическим, вполне возможен “мирный” путь развития для некоторых капиталистических стран, капиталисты которых, в силу “неблагоприятной” международной обстановки, сочтут целесообразным “добровольно” пойти на серьёзные уступки пролетариату. Но это предположение касается лишь далёкого и возможного будущего. Для ближайшего будущего это предположение не имеет никаких, ровно никаких оснований. Поэтому Ленин прав, когда он говорит:

Читайте также:  Важнейшие события в таблицах и схемах

“Пролетарская революция невозможна без насильственного разрушения буржуазной государственной машины и замены её новою” (см. т. XXIII, стр. 342).

Читать полностью

И. В. Сталин Собрание сочинений  в 16 томах

ТОМ VI

  Об основах ленинизма

Лекции, читанные в Свердловском университете

Источник: http://kvistrel.su/news/osnovy_leninizma_diktatura_proletariata/2019-01-28-7782

От диктатуры класса к диктатуре
вождя.
Культурная революция 20-30-х гг

От диктатуры класса к диктатуре вождя. Культурная революция 20 -30 -х гг

Особенности советской политической системы. • К середине 30 х завершается становление советской общественной системы как особой формы тоталитаризма опирающейся на традиционные элементы российской политической культуры. • Характерными чертами советской политической системы стали: • 1)сверхцентрализация • 2) командно репрессивные методы функционирования государственного механизма • 3)однопартийность • 4)сращивание партийных органов с государственными • 5) огосударствление общественных организаций.

• Формально советская ПС к началу 30 х имела многие черты цивилизованного демократического государства. Высшая власть принадлежала Всесоюзному съезду Советов. Между сессиями действовала избранная исполнительная власть. • По официальной версии, аппарат власти на рубеже 1930 х был народным, пролетарским. • На самом деле реальная власть еще в 1920 е безраздельно перешла в руки партийно государственного аппарата. • В время болезни Ленина все основные вопросы решались «тройкой» Зиновьев Сталин Каменев, затем два года роль секретного ЦК играла «семерка» , в которую входили Сталин, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков, Куйбышев, Томский. • Важнейшей особенностью советской номенклатуры являлся ее закрытый характер. Рядовые советские граждане не знали о существовании гос должностей, ни о характере полномочий отдельных бюрократов. • Т. о. в 1930 е верховной властью в СССР являлся не конституционный ВЦИК, а высшие органы партийного аппарата Политбюро, Оргбюро, Секретариат.

• 14 апреля 1937 был создан новый консультативный орган Комиссия Политбюро по вопросам безопасности и внешней политики. • В ее состав вошли (включая Сталина): В. М. Молотов (внешняя политика), Л. М. Каганович (экономическая безопасность), К. Е. Ворошилов (оборона), Н. И. Ежов (кадровая политика и НКВД). • В конце 1929 были закрыты все главные управления ВСНХ, 32 хозрасчетных объединения ( «Уголь» , «Сталь» и др. ). Спустя три года ВСНХ раздробился на ведомственные управления: Наркомтяжпром, Наркомлес. • Усилился карательно репрессивный аппарат. В конце 1930 г в состав ОГПУ была передана милиция, в интересах политического сыска. • В 1934 формирование мощного репрессивного аппарата завершилось. В НКВД СССР вошли бывшее ОГПУ, Главное управление милиции, Главное управление исполнительно трудовых лагерей и трудовых поседений (ГУЛАГ) и др.

К культу личности • «Канонизация» Сталина началась через год после смерти Ленина в 1925 г. Царицын был переименован в Сталинград. Затем появились Сталинск, Сталинири, Сталинабад итд. • К концу 30 х любое слово Сталина воспринималось как откровение, как прямое руководство к действию. • Т. о. к концу 30 х в стране завершилось формирование целостной советской командной системы.

Конституция 1936 года • 5 декабря 1936 VIII Чрезвычайный съезд Советов, созванный «ввиду особой важности» вопроса, принял текст новой Советской Конституции. • Конституция официально провозгласила победу социализма в СССР. Предпосылки принятия Конституции 1936 г. : • — государство все больше превращалось в мощную промышленную державу, утрачивались черты именно аграрно индустриального государства; • — капиталистические черты экономики теперь были заменены социалистическими; • — социалистическая собственность на орудия и средства производства утвердилась окончательно и бесповоротно; • — исчезли эксплуататорские классы; • — образовалось колхозное крестьянство; • — наметилась демократизация всей избирательной системы.

Источник: https://present5.com/ot-diktatury-klassa-k-diktaturevozhdya-kulturnaya-revolyuciya-20-30-x-gg/

Депутаты в СССР (Часть 1) Партийная диктатура, как причина дегенерации государственного управления

Истоки дегенерации государственного управления. В СССР схема государственного управления была построена как и во всех странах парламентской демократии.

Правящей партии — Всесоюзной коммунистической партии большевиков, ВКП(б), в конституционном устройстве СССР не было.По Конституции СССР партия как бы не имеет никакого влияния на власть СССР. Однако именно эта партия СССР и управляла.

Члены ЦК имели высшую, диктаторскую власть заставить государственные органы поступать так, как они считают нужным


ДИКТАТОРЫ

Важно

Глядя на мерзость охотнорядцев, у меня появилось желание коротко вспомнить о депутатах СССР, однако коротко написать не получилось. Ведь чем дальше мы уходим по времени от СССР, тем меньше народу понимает, как было устроено управление этим государством. Поэтому статью о депутатах в СССР начну именно с этого – с устройства государственного управления СССР.

В стране была Советская власть, это означало, что номинально, то есть, по Конституции, вся полнота власти (высшей и на местах) принадлежала депутатам, избираемым народом.

Высший законодатель страны, Верховный Совет СССР в полном составе (все депутаты) собирался на свои сессии (около недели) не реже двух раз в год, в промежутках законодательную власть осуществлял (менял министров, издавал указы и т.д.) Президиум Верховного Совета СССР, состоящий из председателя и 15-20 заместителей.

Председателями президиума (одно время – Центрального исполнительного комитета) были: Я.М. Свердлов – по 1919 г., М.И. Калинин – по 1946 г., М.К. Шверник – по 1953 г., в 1953 г. – К.Е. Ворошилов.

Верховный Совет СССР избирал правительство страны – Совет Народных Комиссаров СССР (с 1946г. – Совет Министров). Правительство руководило страной: организовывало всех на исполнение Законов и Указов Верховного Совета, то есть, законов Советской власти.

Правительство состояло из народных комиссариатов (министерств), руководили ими народные комиссары (министры), их всех возглавлял председатель Совета Народных Комиссаров (председатель Совета Министров) – глава страны. Персонально главами СССР от Октябрьской революции по смерть Сталина были: В.И. Ленин – по 1924 г., А.И. Рыков – по 1930 г., В.М. Молотов – по 1941 г., И.В. Сталин – по 1953 г.

Пока, думаю, мало-мальски разумному читателю все понятно, поскольку именно так построена схема государственного управления во всех странах парламентской демократии.

И если вы заметили, то я ни слова не упомянул о правящей партии – о Всесоюзной коммунистической партии (большевиков), сокращенно – ВКП(б). Это потому, что в конституционном устройстве СССР ее просто нет.

Совет

По Конституции СССР партия как бы не имеет никакого влияния на власть СССР. Однако именно эта партия СССР и управляла. Вопрос: как?

Давайте вкратце об организации и управлении самой партии большевиков – ВКП(б).

Опять же, номинально, то есть, теперь уже по Уставу партии, элита СССР, ее лучшие люди, готовые на труд и бой за страну и ее идеальное справедливое будущее – Коммунизм, вступали в ВКП(б) (мерзавцы тоже вступали в партию, вступали ради карьеры, но речь пока не о них).

Эта элита избирала себе руководителей первичных, районных, областных, республиканских организаций и всей партии прямо или через делегатов съездов.

Формально высшими руководящими органами партии были собрания или съезды, но фактически партией (и страной) руководили избираемые этими собраниями и съездами постоянно действующие органы: парткомы, райкомы, обкомы, центральные комитеты.

Центральные комитеты компартий республик (кроме России, у которой не было своей партии, коммунисты России были членами сразу всей партии) избирались на съездах своих партий делегатами, ЦК ВКП(б) избирался съездом делегатов всей партии.

В разные годы количество членов Центрального комитета ВКП(б) было разным (с ростом количества членов партии росло и количество членов ЦК), скажем, с 1934 года партией руководили 71 член ЦК и этим членам ЦК с решающим голосом давали советы еще 69 кандидатов в члены ЦК с совещательным голосом.

А с 1952 года в ЦК было 124 члена и 110 кандидатов.

Вот эти люди и имели высшую власть в стране. Подчеркну, они не руководили страной непосредственно, этим занимались Советы и их исполнительные органы, но именно члены ЦК имели высшую власть, то есть, они все вместе, как единый орган, имели ДИКТАТОРСКУЮ ВОЗМОЖНОСТЬ заставить государственные органы поступать так, как они считают нужным.

Но как они это могли сделать, если Конституция никаких прав им не дает??

ТЕХНИКА «ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА»

Власть ЦК основывалась на возможности двух вмешательств в суверенную власть Советов – снизу и сверху.

Источник: http://communitarian.ru/publikacii/politika/deputaty_v_sssr_chast_1_06112013/

Ссылка на основную публикацию