Политическая система и процессы ссср и германии

Послевоенное устройство Германии

Разделённая страна: ФРГ и ГДР. В 1945 году нацистский режим в Германии был уничтожен.

Однако ситуация, в которой оказалась ещё недавно могущественная страна, была удручающей — поражение в войне, огромные человеческие жертвы, оккупация войсками иностранных государств всей территории, экономический упадок, кризис самосознания жителей и репутация страны-агрессора, развязавшей кровавую войну.

Судьба Германии как государства всецело зависело от политических решений стран-победительниц: СССР, США, Великобритании, а также Франции. В 1945 году конференции в Ялте и Потсдаме определили принципы послевоенного устройства Германии.

Обратите внимание

Вся страна и отдельно Берлин были разделены на 4 оккупационные зоны, контроль над которыми получили СССР, США, Великобритания и Франция. Он осуществлялся через совместный орган главнокомандующих войск стран-союзниц, который получил название Союзного Контрольного Совета.

Берлин также был разделён на четыре зоны влияния и управлялся четырьмя военными комендантами. Были существенно изменены границы Германии. Восточная Пруссия была разделена между СССР (северная часть стала Калининградской областью) и Польшей, граница между Польшей и Германией пролегла по рекам Одер и Нейсе.

Также были аннулированы территориальные приобретения Германии на западе.

Однако уже в первые месяцы после завершения войны стало очевидно, что взгляды союзников на послевоенное устройство Германии кардинально отличаются. Компромисс едва ли мог быть найден в условиях начавшейся холодной войны.

Альянс между коммунистическим Советским Союзом и либерально-демократическими США и Великобританией объяснялся лишь крайне тяжёлым военным положением, а в мирное время принципиальные противоречия двух политических систем вновь вышли на первый план. Стороны не могли договориться ни об экономическом, ни о политическом устройстве Германии. Постепенно отчуждение между бывшими союзниками все возрастало, а западная и восточная части некогда единого государства все больше отдалялись друг от друга.

Уже в середине 1946 года британские и американские власти начали вести сепаратные переговоры об объединении своих зон оккупации и создании так называемой «Бизонии». Соответствующее соглашение было подписано в Нью-Йорке 2 декабря 1946 года.

В 1948 году Франция приняла решение о присоединении своей зоны оккупации к «Бизонии», которая таким образом была преобразована в «Тризонию». Таким же образом Берлин оказался разделён на Западный и Восточный.

Проведение западными государствами самостоятельной экономической политики в «Тризонии» привело к таможенному разделению «двух Германий» и блокаде Западного Берлина в 1948–1949 годах.

23 мая 1949 года было создано государство Федеративная Республика Германия (дата обнародования Основного закона). В сентябре 1949 года — после выборов в бундестаг — были сформированы органы государственной власти.

Важно

7 октября 1949 года советская зона оккупации была преобразована в Германскую Демократическую Республику.

После разгрома нацистской Германии развитие государственности в двух частях ранее единой страны пошло разными путями.

←   Назад  |   Послевоенное устройство Германии   |   Вперёд   →

Источник: http://hyno.ru/tom1/499.html

Институт Всеобщей Истории Российской Академии Наук

ЧЕЛОВЕК И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА В СССР 1939-1945 гг.

Н.С. Лебедева

Человек, его самосознание, менталитет являются одним из главных объектов исследования и историков, и психологов. Особый интерес представляет влияние войны на историческую психологию, на взаимодействие личности и властных структур.

К 1939 г. социальная структура российского общества претерпела существенные изменения. Доля сельского населения за два десятилетия сократилась почти в полтора раза. И все же около двух третей граждан СССР жили в деревнях.

96% крестьянских хозяйств были загнаны в колхозы.

Обязательные поставки государству, фактически принудительный труд, полуголодное существование, выселение в Сибирь и на Север крепких хозяев — так называемых кулаков и подкулачников — до неузнаваемости изменили лицо российской деревни.

Тем, кому удалось сменить крестьянский патриархальный быт на городскую жизнь, также пришлось не сладко. Они ютились в общежитиях, коммуналках, постоянно испытывая материальные затруднения.

Но сталинская пропаганда усердно внедряла в умы людей мифы и штампы о счастливой социалистической жизни в Стране Советов.

И многие искренне верили словам популярной песни: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек».

Разрыв с прошлым, с историческим наследием, культурными и социальными традициями был необходим для полной победы большевизма.

Совет

Создание «нового социума общей судьбы», «социалистического социума» стало одной из важнейших стратегических задач сталинского режима.

Следовало безжалостно подавить любой сепаратизм, найти компромисс между планами всеобщего единения и национальными чувствами людей, внедрить и развивать новую культуру, по определению Сталина, «пролетарскую по содержанию, национальную по форме».

Политическая неграмотность, как следствие всеобщей неграмотности, заменялась идеологизацией сознания людей. Многоукладность и социальная разношерстность в ходе индустриализации

118

и коллективизации преодолевались. Тем самым закладывались предпосылки для создания монолитного общества. Жесткий контроль над всеми сторонами духовной жизни людей, преследование церкви привели к ликвидации свободомыслия и инакомыслия, к неспособности критически оценивать действия власти, к застою в обществе, его фанатизации.

Таким образом, к началу войны задача «социалистического» единения нации в главном была решена. Лишь после этого, в преддверии войны, сталинское руководство начало осторожно обращаться к героическим традициям народов СССР, чтобы усилить патриотическое воспитание, морально подготовить людей к приближавшейся войне.

Начавшаяся вторая мировая война добавила кое-что новое в ментальность россиян: тревогу в связи с бушевавшей в Европе войной; чувство облегчения, что пока она обошла стороной их дом; надежду на революции в «империалистических» странах в результате тягот войны; определенную растерянность из-за сотрудничества СССР с Германией и прекращения идеологической борьбы с фашизмом; осознание неизбежности схватки Советского Союза с нацистской Германией через два-три года. В то же время у большинства граждан непоколебимой оставалась вера в «мудрого и непогрешимого вождя, полубога» — Сталина, в непобедимость социализма, в его преимущества перед любым другим социальным строем.

Безработный инженер-москвич писал в своем дневнике в июне 1940 г.: «Немцы одерживают победу за победой. Горит Париж, горит Франция, а с нею горит вся Западная Европа… Что будем делать мы — загадка, никто не знает и никто авторитетно не заявляет.

Побеждает фашизм, а это значит, что предстоит борьба коммунизма и фашизма… Рушится то, что создавалось веками, цвет человеческой цивилизации». Весной 1941 г. он же отметит в дневнике: «Я не думаю, что мы выступим в текущем году, ибо страна еще не подготовлена, …

Обратите внимание

но я не сомневаюсь, что в 42 году мы будем вместе с Америкой пожарной командой и мировой пожар будет потушен»1.

После инкорпорации в СССР в соответствии с секретным протоколом к советско-германскому договору от 23 августа 1939 г.

119

западных областей Украины и Белоруссии, Латвии, Литвы, Эстонии, Бессарабии, ряда районов, входивших в Финляндию, советское государство присоединило к себе почти все территории бывшей Российской империи. К 1941 г. в его составе были 16 республик с населением почти в 200 млн. человек.

Источник: http://antimilitary.narod.ru/antology/sborniki/2005_pavlova/9.htm

Политическое устройство

По форме государственного устройства Германия – парламентская республика.

Глава государства – федеральный президент, он избирается Федеральным собранием, состоящим из депутатов бундестага и равного им числа участников, делегируемых земельными парламентами (ландтагами) в соответствии с представительством политических партий.

Президент выполняет в основном представительские функции (прежде всего в международно-правовой сфере), аккредитует и назначает послов, назначает и увольняет федеральных судей и др.

По результатам парламентских выборов он предлагает бундестагу кандидатуру на пост федерального канцлера и может распустить бундестаг, если тот не поддержит заявление канцлера о доверии.

Прерогативой президента является право помилования осужденных преступников.

Президент – это надпартийный объединяющий фактор, стоящий над повседневной политической борьбой, но именно он формулирует политические и общественные ориентиры для граждан.

Высший орган законодательной власти и орган народного представительства – немецкий бундестаг, избираемый народом на 4 года.

Основная работа по подготовке законов проходит в профильных комитетах.

Пленарные заседания используются обычно для парламентских дебатов по основным проблемам внутренней и внешней политики.

Важно

Большинство законопроектов вносит федеральное правительство, меньшую часть – депутаты бундестага или бундесрат.

Законопроекты проходят три чтения и принимаются большинством голосов (кроме поправок к Основному закону, которые требуют квалифицированного большинства).

Глава высшего органа законодательной власти – президент Бундестага.

�збирательная система ФРГ представляет собой форму пропорционального представительства, т.е.

каждый избиратель имеет два голоса: один для избрания депутата бундестага по своему территориальному избирательному округу и один для голосования по партийным спискам; таким образом, избиратель может разделить свой голос между двумя партиями.

Голосовать и выдвигать свою кандидатуру на выборах в органы государственной власти имеет право каждый гражданин, достигший 18 лет.

Одна половина депутатов бундестага избирается простым большинством голосов по территориальным избирательным округам; другая половина формируется политическими партиями в соответствии с результатами выборов по земельным партийным спискам, так что в целом состав бундестага отражает соотношение сил между партиями в национальном масштабе, определяемый по итогам голосования по партийным спискам.

Такой механизм формирования бундестага обеспечивает лидерам крупнейших политических партий депутатский мандат даже в случае их поражения по территориальным избирательным округам.

Политическая партия не может быть представлена в бундестаге, если она не получила как минимум 5% голосов избирателей в масштабе всей страны или 3 депутатских мандата в округах.

Однако на выборах 1990 г. было сделано исключение с целью дать больше шансов менее организованным партиям в восточных землях, а следовательно и больше возможностей живущим там избирателям, поскольку они составляли всего 20% от общей численности электората объединенной Германии.

Финансовую поддержку политическим партиям предоставляет государство, но делает это в случае, если партия при голосовании по спискам собирает не менее 0,5% голосов.

Источник: http://www.best-country.org/europe/germany/political_structure

Политические системы россии и германии сходства и различия

Обозреватель – Observer2005 №1 (180)

ПОЛИТИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ РОССИИ И ГЕРМАНИИ: СХОДСТВА И РАЗЛИЧИЯ

Т.Семыкина,

кандидат философских наук, доцент

        6-7 октября 2004 г. в Финансовой академии при Правительстве РФ прошли заседания российско-германского “круглого стола”, посвященные теме “Формирование демократической политической системы в современной России и послевоенной Германии – важнейший фактор успешной модернизации государственной и общественной жизни”. В его работе приняли участие ученые-политологи из различных вузов и исследовательских центров г. Москвы, Саратова, Ростова-на-Дону, а также германские исследователи: глава представительства Фонда им. Фридриха Эберта (ФРГ) в РФ, доктор политологии Маттес Бубе и научный сотрудник Геттингенского университета Михаэль Косс. 

        О высокой актуальности темы “круглого стола” говорят не только те поиски новой модели политического переустройства, которыми занималось руководство России все последние годы, но и определенные закономерности, свойственные преобразованиям, происходящим в транзитных странах. Их политические системы, требующие модернизации, оказываются под воздействием целого ряда противоречивых тенденций и сил. Основные из них – консервативные, умеренно и радикально реформаторские – не только по-разному представляют себе цели и задачи преобразований, но и их методологию, этапы, инструменты, ресурсы и т.д. Дискуссия касалась различных аспектов одной большой темы, как: трансформация государственного устройства и федерализма, взаимодействие партий и партийных систем с государством и обществом.

Читайте также:  Противоречия экономического развития

        Со вступительным словом к участникам “круглого стола” обратилась ректор Финансовой академии, заслуженный деятель науки РФ, доктор экономических наук, профессор Грязнова А.Г. Отметив, что это уже второй российско-германский “круглый стол”, проводимый в Академии при содействии Фонда им. Фридриха Эберта (ФРГ), она обратила особое внимание на то, что он проходит во время германского года культуры в России. 

Совет

        А.Г.Грязнова заметила, что проблема формирования новой, демократической политической системы в России волнует российских граждан, и не случайно Президент РФ В.В. Путин особо подчеркнул, что мы живем в условиях переходной экономики и “не соответствующей состоянию и уровню развития общества политической системы”1.

        Профессор Пляйс Я.А. посвятил свой доклад теме: “Диалектика взаимодействия различных типов политических и партийных систем”. Подчеркнув, что для каждого типа политической системы характерен особый тип взаимоотношений и взаимодействий с партийной системой, докладчик рассмотрел вопрос о характере взаимоотношений тоталитарного государственного политического устройства и соответствующей ему партийной системы. Но тоталитаризм, как система, запрограммирован на самоликвидацию, поскольку он сковывает инициативу и предприимчивость отдельных индивидов и общества в целом. Однако как показывает практика, у тоталитарной политической модели, есть свои достоинства. В ситуациях, когда требуется максимальная мобилизация сил и ресурсов, тоталитарная система оказывается весьма эффективной. Концентрируя и направляя весь потенциал страны на решение наиболее важных задач, она способна в кратчайшие исторические сроки достичь успехов, при наличии, как минимум, двух условий. Во-первых, у страны должно быть достаточное количество людских и иных ресурсов. Во-вторых, господствующая партия во главе с вождем, должна выдвинуть такую идею, ради которой население было бы готово не только терпеть всевозможные лишения, но и, если потребуется, жертвовать собой. 

        Но отмеченные достоинства тоталитаризма со временем оборачиваются серьезными недостатками. Монополия партии-государства на все и вся превращает народ в пассивного наблюдателя, ждущего команды сверху, и это тормозит развитие страны. Кроме того, поставленные цели обычно достигаются очень высокой ценой и, как правило, в ущерб решению других проблем, в том числе социальных. Это наносит большой урон, и когда общество обнаруживает, что движется в неверном направлении, что огромные ресурсы расходуются впустую или с минимальной отдачей, то наступают растерянность, разочарование, апатия, а затем – социальное брожение и смута. Переход к более гуманному режиму, а затем и демократии становится неизбежным.

        Этот переход неизбежно влечет за собой изменение типа взаимоотношений и взаимодействий между государством и партиями. Если партия способна адекватно реагировать на изменения в запросах общества, понимает особенности времени и состояние развитого внешнего мира, она будет способна возглавить трансформацию и самообновиться. Если же она не способна на это, ее ждет катастрофа.

        При этом, чем выше уровень развития общества, тем оно восприимчивее к цене преобразований и потерям и требовательнее к действиям властей.

         Сформулировав вывод, что “мы можем и должны продвигаться к полноценной демократии и в соответствии с этой целью формировать и политическую, и партийную систему”, докладчик заключил свое выступление тем, что “постепенно, шаг за шагом, мы, закончим все классы демократии, а не только первый; освоим всю азбуку демократии, а не только первые буквы, и научимся говорить на языке социально-политического прогресса не хуже передовых стран”.

        Тему взаимоотношений партий и политической системы развивал в своем докладе доктор политических наук, профессор Матвеев Р.Ф. В центре его темы “Партия и политическая система (политологический анализ)” оказались новые методологии исследования современной политической системы. Трудность анализа в этой области объясняется тем, что сама политическая система, её подсистемы и составные элементы представляют собой сложнейшие, неопределенные и динамические образования. Политическая система имеет многие характеристики энергетического поля. Поэтому о многих свойствах и процессах мы можем судить по результатам их развития и взаимодействия. Законам случайности и хаоса подчиняется не только в целом политическая система, но и её компоненты, например, политическая партия. Для политологии политическая партия есть неравновесная система, в которой происходит соединение, по крайней мере, трех элементов – политической активности, политической идеологии и организации. Партия – это многомерная система, форма политического представительства интересов и организации различных социальных групп, важный элемент парламентской системы, элемент современного гражданского общества и одновременно средство формирования политической культуры. Докладчик делает вывод: “История доказала, что не партия определяет судьбу общественной системы, а общественная система определяет свойства и судьбу партий”. И в то же самое время, партия, являясь составной частью политической системы, во многом зависит от её особенностей и свойств, представляет собой сложную саморегулирующуюся систему, от деятельности которой в некоторых условиях может зависеть судьба государства и общества в целом.

        Иллюстрацией к двум предыдущим выступлениям были доклады немецких коллег. Первый из них Маттес Бубе представил развернутую картину о роли партий в формировании политической системы Федеративной Республики Германия.

        Г-н Бубе проанализировал четыре этапа в развитии партийной системы в ФРГ:

        – этап формирования партийной системы: 1945-1953 гг.;

        – этап концентрации на уровне трехпартийной системы: 1953-1976 гг.;

        – этап трансформации в открытую многопартийную систему: 1976-1989 гг.;

        – интеграционный этап в ходе объединения двух германских государств, начиная с 1989 г. по настоящий момент.

Обратите внимание

        Новые партии формировались, начиная с 1945 г., под контролем западных союзников, которые отслеживали процесс регистрации вплоть до первых выборов в германский бундестаг в 1949 г. Вскоре после этого оккупационные власти разрешили проведение первых свободных выборов в городах и регионах, в которых участвовали самые разнообразные политики, представлявшие различные политические течения. “Политики первого часа” переработали Веймарскую конституцию, приняв новый основной закон, определявший Германию в качестве демократического федерального государства с двухпалатным парламентом. Депутаты первого избранного парламента на федеральном уровне, бундестага образца 1949 г., являлись представителями 12 различных политических партий. Однако только три партии смогли получить фактически 3 четверти всех мандатов в парламенте: СДПГ, являясь самым традиционным политическим движением рабочего класса, Свободная демократическая партия, как преемница либеральных партий времен кайзеровской Германии и Веймарской республики, а также христианские партии-союзницы ХДС и ХСС, как новые образования католически настроенного пролетариата и буржуазного центра, состоящего из представителей католических и протестантских регионов страны.

Источник: http://militaryarticle.ru/obozrevatel/2005-obozrevatel/13580-politicheskie-sistemy-rossii-i-germanii-shodstva-i

Ссср и процесс объединения германии

Реклама

Разрушение Берлинской стены под натиском массовых демонстраций жителей ГДР 9 ноября 1989 г. оказалось совершенно неожиданным для советского руководства. Недели спустя М.С. Горбачев все еще не рассматривал германское объединение как насущную проблему.

Его бездействие не было обусловлено, как утверждают некоторые, стремлением не раздражать консерваторов в своем окружении. Оно было порождено надеждой на то, что руководство ГДР при Э.

Кренце окажется способным провести политические и экономические реформы, необходимые для спасения социалистической ГДР.

По всем действиям Горбачева в тот критический период видно, что он не желал крушения ГДР, стремился сохранить ее, предпочитая определенный риск подконтрольного, как предполагалось, процесса реформ угрозе хаоса взрывной оппозиционности закосневшему и окончательно утратившему ощущение реальности правящему режиму.

Однако действия советского лидера были крайне нерешительны и непоследовательны. Разумеется, речи не могло быть о том, чтобы навязывать ГДР реформы по перестроечному образцу. Следовало, однако, по меньшей мере, откровенно высказать собственное мнение по поводу того, что делалось или, наоборот, не делалось руководством ГДР.

Именно этого тщетно ждали от советского лидера все, кто пытался добиться обновления социализма в республике, а не его простой замены на капитализм.

Одной из причин краха усилий революционных реформаторов в ГДР было молчание советского руководства, компрометировавшее политику СССР и ставившее под вопрос его ведущую роль в мире в качестве одной из двух сверхдержав.

Важно

Судя по всему, восточногерманские лидеры, отметавшие с порога любые «перестроечные» тенденции, довольно неплохо чувствовали себя в «обновленном» социалистическом содружестве и правили бы, наверное, до сих пор, если бы народ не вышел на улицы, чтобы самому решить свою судьбу.

Поскольку в условиях «реального социализма» мнение народа не было определяющим фактором практической политики, вердикт, вынесенный населением ГДР, оказался совершенно неожиданным для руководства республики, пришедшего на смену команде Э.Хонеккера, не говоря уже о советском руководстве, считавшем, что если Э.Кренца благословил М.С.

Горбачев, если обещаны экономические реформы и демократия, то вопрос решён. На самом деле решение германского вопроса еще только предстояло.

В условиях революционных выступлений широких масс М.С. Горбачев, вопреки мнению многих своих советников, осознал неизбежность объединения ГДР и ФРГ и не пытался его остановить. Таким образом, М.С.

Горбачева вынудила признать неизбежность объединения Германии не столько «восточная политика» ФРГ, сколько всеохватывающий кризис «социалистического содружества». В связи с этим нет достаточных оснований и для утверждения, что объединение Германии стало непосредственным результатом политического курса ФРГ.

Вопреки ожиданиям большинства ведущих западногерманских политиков объединение Германии произошло не в результате постепенного изменения европейского политического ландшафта, а в итоге революционной трансформации системы международных отношений вследствие глубочайшего всеобъемлющего кризиса «социалистического содружества».

Воздействие «восточной политики» не было самодостаточным. Сама по себе она едва ли могла подвести к объединению. Не случайно такой авторитетный специалист по вопросам «восточной политики», как Г. Шмидт, откровенно отмечал в этой связи, что «без процесса внутреннего распада СССР в 1990 г. объединение Германии было бы невозможно».

Следует отметить, что наиболее существенный вклад «восточная политика» внесла в развитие взаимоотношений ФРГ и Советского Союза и в создание благоприятного политического климата в Европе. Важнейшая задача установления хороших отношений с ведущей восточной державой была выполнена вполне успешно.

Совет

Результаты всесторонних целенаправленных усилий ФРГ в этой области не остались незамеченными советскими учеными. Они нашли отражение в целом ряде концептуальных разработок и документов, которые подготовили в 1990 г. институты Академии Наук СССР для М.С. Горбачева и его внешнеполитических советников.

©

Вместе с этим читают:
• Сотрудничество РФ и ФРГ
• ФРГ в НАТО
• ФРГ и ГДР

просмотров: 375

Читайте также:  Освобождение белоруссии: подготовка наступления

Реклама

Источник: https://studproject.com/interrel/germanyunification/

Об идеологии Германии и СССР накануне Второй мировой войны

Об идеологии Германии и СССР накануне Второй мировой войны

21 июня 2014 года

От редакции “Россия навсегда”: Чаплыгин Виктор Петрович — доцент кафедры истории отечества Курского государственного университета, г. Курск.

Приводимый ниже материал “Идеология Германии и СССР накануне Второй мировой войны: попытка сравнительного анализа” — доклад автора на Региональной научной конференции “Великая Отечественная война: взгляд из XXI века” (Томск, 7 мая 2010 г.)

***

Вторая мировая война изменила не только карту мира, но и его общественное сознание. Такой феномен не может просто кануть в историю. К нему будут постоянно возвращаться, чтобы понять современные тенденции развития.

Сегодня вновь вспыхнули споры о том, кто виноват в ее развязывании, вновь появляются “научные” статьи, в которых отождествляются идеология сталинизма и гитлеризма.

О том, какие цели преследуют борцы за историческую правду, свидетельствует резолюция комитета Парламентской ассамблеи ОБСЕ “Воссоединение разделённой Европы”.

В ней уравниваются сталинизм и нацизм, что позволит странам бывшего СССР вновь потребовать от России возмещения “ущерба за оккупацию”. Для них понятия “сталинизм” и “гитлеризм” тождественны. В данной статье делается попытка рассмотреть два этих понятия и показать принципиальную разницу между ними.

Одним из первых, кто поставил знак равенства между коммунизмом и фашизмом, был французский социолог Марсель Мосс. Такой вывод он сделал в своих статьях о большевизме, опубликованных в начале 30-х годов.

Обратите внимание

Но лишь с окончанием войны Ханна Аренд чётко сформулирует и начнёт популяризировать идею их равенства, осуждая и гитлеризм, и сталинизм в своих трудах о тоталитарных системах, которые, если верить ей, “превратили зло в нечто обыденное”.

В воцарившейся атмосфере “холодной войны” отождествление двух режимов было благоприятно встречено во многих кругах западного мира, в частности в среде русской эмиграции.

По обе стороны железного занавеса полным ходом шла гонка вооружений. Каждый лагерь совершенствовал свой военно-промышленный комплекс. Поражение СССР представлялось тогда логическим продолжением поражения Гитлера.

Уподобление двух систем продолжалось. В конце концов оно проникло даже в СССР,

где ещё в добрежневскую эпоху Василий Гроссман одним из первых провел эту мысль в книге “Жизнь и судьба”. Его примеру последовала когорта диссидентов, особенно выросшая после Хельсинкских договоренностей (август 1975 г.).

Конечно, сходство между двумя режимами есть. Вначале их сближало враждебное отношение к диктату Версальского договора, жертвами которого оба себя считали и против которого оба так или иначе выступали в духе Рапалльского договора (апрель 1922 г.

), ознаменовавшего возвращение обоих государств на мировую арену. Во главе обоих режимов, независимо от даваемого им определения, стояла единственная партия диктаторского типа, отвергавшая любую форму классической парламентской демократии.

Обе системы провозглашали более или менее сходный культ личности своих лидеров, которые персонифицировали режим. Тот, кто по политическим или иным причинам отказывался подчиняться, более или менее жёстко преследовался.

Кроме того, оба режима являлись пропагандистскими государствами, где послушные властям СМИ стремились заглушить любое критическое выступление и распространяли только официальную точку зрения.

На мой взгляд, этого достаточно для сопоставления двух режимов и легитимности такого сравнения. Однако следует ли их отождествлять? Можно ли из этих аналогий сделать какой бы то ни было окончательный вывод? Как известно, Гитлер оказался у власти в стране, побежденной в Первой мировой войне, — в определенном смысле жертве Версальского договора.

Важно

При этом Германия на своей территории не испытала (в отличие, например, от Франции и России) ужасов войны, ее экономика и общество пострадали сравнительно мало.

Именно большинство немцев из различных социальных слоёв, от элиты до широких масс, подталкиваемое чувством национальной обиды, духом реванша или националистическими амбициями, продемонстрировало своего рода “моральное банкротство” и привело к власти Гитлера и его партию.

Ничего похожего не было в России, где Первая мировая и тем более Гражданская войны уничтожили значительную часть элиты и образованных классов, а также раздробили гражданское общество, находившееся в стадии формирования в последние десятилетия царизма. Не говоря уже об высылке из страны интеллигенции летом 1922 г. по распоряжению Ленина, Троцкого и Политбюро на “философском пароходе”.

Главное же различие двух режимов коренилось, по моему мнению, прежде всего, в идеологии. Как известно, нацистский режим утверждал главным образом превосходство предполагаемо чистой германской расы, для которой требовалось жизненное пространство.

В этом у Германии тоже не было ничего общего со сталинским СССР, о чем среди прочего свидетельствовала даже символика двух стран.

Свастика, языческий знак, возникший как эмблема космической стихии, но ассоциируемый в данном контексте с расистскими идеями, и имперский орел, занимавший столь почетное место среди нацистских символов, совершенно противоположны советской эмблематике.

Достаточно вспомнить павильоны обеих стран на Всемирной выставке 1937 г. в Париже, разместившиеся друг напротив друга: с одной стороны — нацистский орел, сжимающий в когтях оберегаемую им свастику, с другой — хорошо известная скульптура В.И.Мухиной “Рабочий и колхозница”, “вооруженные” лишь серпом и молотом.

Уже тогда их впечатляющее противостояние, по мнению комментаторов, предвещало будущее столкновение.

Совет

Название “СССР” тоже не несет в себе никакой этнической или расистской ноты. Наоборот, юристы и правоведы ещё недавно любили подчеркивать, что СССР, из самого наименования которого было изъято всякое упоминание о национальном, был открыт всему миру и готов был принять любую страну, изъявившую желание вступить в него.

Выбрав название “Союз Советских Социалистических Республик”, страна хотела построить некое социалистическое содружество.

В котором, в отличие от “доминионов” Британской империи, неравноправной по природе, все — русские, татары, буряты, поволжские немцы, евреи, грузины, чеченцы, осетины, армяне, азербайджанцы и другие — были, по крайней мере теоретически, равны перед законом, и где благодаря этому удалось на долгое время погасить этнические конфликты между разными национальностями.

Разумеется, теория и практика не всегда совпадали, уважение законности не было основным качеством сталинского режима; однако символ остается символом, со всем эмоциональным зарядом, заключенным в таком провозглашении принципов.

Несопоставимо, в свою очередь, и отношение двух режимов к праву и насилию. Германия — страна с традицией римского письменного права, известная целой плеядой именитых юристов, таких как Савиньи, один из создателей исторической школы права, — имела все основания гордиться своей богатой юридической культурой.

Поэтому незаконные приговоры, уничтожение политических противников, чрезвычайные трибуналы, не говоря уже о расовых преследованиях, нарушали укоренившиеся юридические нормы страны и бросали вызов правовому сознанию населения.

В России, издавна строившейся на началах неограниченной автократической власти, многое было иначе: крестьянство, составлявшее подавляющее большинство населения Российской империи, вплоть до 1917 года не знало другого права, кроме устного права и обычая, которые менялись в зависимости от места жительства и обстоятельств, а письменное право, оформленное в законы, запаздывало. Жителям этой империи, где народ долгое время почитал в царе источник не права, а “справедливости”, не были свойственны ни культ права, ни его фетишизация, а “народное чувство справедливости” превалировало над формальным правом, которое очень часто ассоциировалось с несправедливостью, формализмом и притеснением. Юридические нормы отнюдь не отличались незыблемостью, а вмешательство власти в ходе чисток и политических процессов никого особенно не шокировало; и то, в чём за рубежом видели бы явное нарушение закона, в России, где терпимость или даже “фатализм”, смирение по отношению к произволу были, так сказать, естественны, рассматривалось просто как одна из перипетий бытия и не вызывало мгновенно таких принципиальных протестов, как за рубежом.

Из этого следует, что насилие, осуществлявшееся нацистами, и насилие коммунистическое, несмотря на внешнюю схожесть, имеют разный характер, хотя ни то, ни другое не подлежит оправданию.

Нацистское насилие, основанное прежде всего на расизме, было поставлено на службу идее превосходства германской расы и восхвалению германского национализма; архаичное и абсолютно деструктивное, это имманентно присущее режиму насилие шло против течения истории и потому заслуживает осуждения вдвойне.

Обратите внимание

Что касается коммунистического насилия, то оно творилось во имя прогресса и высшей социальной справедливости, наступление которой они “торопили”. В глазах руководства и большой части населения это насилие выглядело ответом на реальное насилие существовавшего порядка и, следовательно, конструктивным действием, соответствующим историческому ходу.

И потому, если мы его и не оправдываем, оно, по крайней мере, несло в себе идею, зачатки будущего и “созидания”. Конечно, несчастные жертвы насилия с одной и с другой стороны не были обязаны замечать разницу, однако разница всё же была.

Что касается германо-советского пакта как свидетельства родства двух режимов, движимых желанием поработить Европу к собственной выгоде, то и он в качестве примера не выдерживает критики. Как вполне единодушно признают в настоящее время немцы,

нацизм был проникнут намерением расширить свое господство на всю Европу, Гитлер проводил авантюристическую агрессивную политику, то блефуя, то бросаясь в рискованные операции, её успехи заставляли молчать его генералов, в результате фюрер потерял всякое чувство меры. По сравнению с ним Сталин, чья политика — построение социализма в одной стране — носила главным образом оборонительный характер, выглядит скорее прагматиком и реалистом, не хотевшим идти на неразумный риск даже “под крышей Коминтерна”.

Заключение в августе 1939 г. советско-германского пакта, который развязывал Гитлеру руки на Западе и окончательно ставил крест на Версальском договоре, говорило о желании Сталина выиграть время в надежде на то, что обе воюющие “империалистические” стороны истощат друг друга.

Как мы видим, отождествление дает возможность предать анафеме всё советское прошлое: над ним тяготеет тень Сталина, следовательно, от него не должно остаться ни единой страницы. Как Западная Германия покаялась после 1945 г.

, отказалась от нацистского прошлого и присоединилась к демократической модели своих победителей, так и бывшая Советская Россия будто бы должна реабилитировать себя, отбросив, в свою очередь, собственное прошлое и собственные национальные ценности, чтобы приобщиться к парламентской представительной демократии западного образца.

За уравнением “сталинизм похож на нацизм или эквивалентен ему” проглядывает своего рода демократический Священный союз.

Он якобы наделен уникальной демократической истиной и посему уполномочен исключать из сообщества европейских народов строптивые государства, не уважающие его ценности, подобно тому как СССР некогда провозглашал свою модель социализма единственно правильной, на этом основании осуществляя право “социалистического вмешательства” и оправдывая теорию “ограниченного суверенитета”. Все формы легитимности заменяются сегодня демократической легитимностью (или считающейся таковой). Любая попытка отойти от западного демократического пути — единственно легитимного — обречена, таким образом, считаться установлением той или иной формы нацистского либо сталинского тоталитаризма или даже “наци-исламизма”.

Читайте также:  Первые киевские князья (ix — середина x в.)

В качестве заключения можно сделать вывод о том, подчеркивая сходство и оставляя в тени различия между двумя режимами, Россию в конечном счете призывают отречься вместе со сталинизмом от целого пласта своей истории и своих национальных ценностей.

Важно

Поскольку сталинизм, какое бы определение ему ни давали, был не чуждым феноменом, навязанным некой пассивной и беззащитной России, а отчасти наследником России дореволюционной — крестьянской, иерархической, авторитарной, где идеологическая власть (православие) и власть политическая шли рука об руку.

На мой взгляд, борьба за интерпретацию истории стала важным направлением сегодняшних информационных войн, в том числе на том пространстве, где ранее шли сражения Второй мировой.

Источник

Источник: http://rossiyanavsegda.ru/read/2065/

Государственно-политическое развитие Германии после Второй мировой войны

Вторая мировая война (1939-1945 гг.), с которой нацистское государство связывало достижение всеевропейского господства и устранение противостояния с СССР, окончилась для Германии полным военным и политическим поражением.

После военной капитуляции (8 мая 1945 г.) прежнее германское государство и номинально, и практически прекратило свое существование. Власть в стране и все функции управления перешли к военной администрации оккупировавших Германию держав.

В продолжение переходного периода (1945-1949 гг.

) восстановление германской государственности было осложнено, во-первых, разрушительными последствиями войны, во-вторых, нарастанием противоречий между прежними союзниками по вопросам о будущем государственно-политическом устройстве Европы, в том числе Германии. Это привело в итоге к расколу Германии и к установлению на десятилетия особого оккупационного режима , подразумевавшего ограниченный суверенитет вновь образованных германских государств.

Принципы послевоенного устройства Германии были определены решениями Крымской и, главное. Потсдамской конференциями государств-союзников (СССР, США и Великобритании). Они были поддержаны Францией и рядом других стран, находившихся в состоянии войны с Германией.

Согласно этим решениям, в Германии должно было быть полностью разрушено тоталитарное государство: запрещалась НСДАП и все связанные с нею организации, большинство карательных учреждений райха (включая СА, СС и службы СД) были объявлены преступными, распускалась армия, отменялись расовые законы и акты политического значения. В стране должны были последовательно проводиться денацификация, демилитаризация и демократизация. Дальнейшее решение «германского вопроса», включая подготовку мирного договора, отдавалось в руки Совета министров иностранных дел государств-союзников.

5 июня 1945 г. государства-союзники обнародовали Декларацию о поражении Германии и об организации нового порядка управления.

Страна подразделялась на 4 оккупационные зоны, которые отдавалась под администрацию Великобритании (наибольшая по территории зона), США, СССР и Франции; совместному управлению подлежала столица – Берлин.

Для решения общих вопросов образовался союзный Контрольный совет из главнокомандующих четырех оккупационных армий, решения в котором принимались бы по принципу единогласия. В каждой зоне создавалось собственное управление по типу военного губернаторства.

На губернаторов возлагались все вопросы восстановления гражданской жизни, осуществления политики денацификации и демилитаризации, а также преследования нацистских преступников, возвращения ранее насильственно перемещенных лиц и военнопленных всех национальностей.

Совет

После установления военной администрации во всех зонах была разрешена деятельность политических партий демократического направления. Новые партии должны были сыграть основную роль в восстановлении государственных структур и в политической организации населения (хотя и в разных целях с позиций СССР и западных держав).

В восточной зоне оккупации (СССР) доминирующей политической силой стали возродившиеся Социал-демократическая и Коммунистическая партии. Под давлением советской администрации и под руководством лидеров, находившихся в годы войны в СССР, они слились в Социалистическую единую партию Германии (апрель 1946 г.

), поставившую целью установление в стране социалистического государства в духе революционного марксизма и при полном социальном переустройстве страны по советскому образцу. В оккупационных зонах западных держав во главе политических процессов стала вновь образовавшаяся партия – Христианско-демократический союз (июнь 1945 г.

); в Баварии аналогичным по направленности объединением стал Христианско-социальный союз (январь 1946 г.). Эти партии стояли на платформе демократического республиканизма, создания общества социального рыночного хозяйства, основанного на частной собственности.

Одновременно возродилась в западных зонах и Социал-демократическая партия Германии (июнь 1946 г.).

Расхождения политических курсов партий восточной и западной зон, очевидно вело к гражданскому противостоянию в стране.

В условиях резкого расхождения военно-политических целей СССР и США в Европе, их позиций по поводу судьбы Германии (США предполагали политическое дробление страны на несколько самостоятельных земель, СССР – создание единого государства «народной демократии») такое противостояние вылилось бы в новую мировую войну.

Поэтому ситуация предопределила государственный раздел Германии, создание на территории бывшего райха (в границах 1937 г.; согласно основополагающим решениям союзнических конференций все «новоприобретения» отторгались от страны, кроме того, Силезия и Восточная Пруссия отошли к Польше и СССР) двух новых государств.

Образование ФРГ и ГДР

В течение 1945 – 1948 гг. западные зоны консолидировались. В них были проведены реформы административного устройства. В 1945 г. было восстановлено деление на исторические земли, под контролем военных властей возрождены местные представительные органы – ландтаги и земельные правительства. Объединение английской и американской зон оккупации (в т. н. Бизонию) в декабре 1946 г.

подвело к формированию объединенного органа власти и управления. Таким стал Экономический совет (май 1947 г.), избиравшийся ландтагами и полномочный принимать общие финансово-экономические решения.

В связи с распространением американского «плана Маршалла» (предусматривавшего финансово-экономическую помощь разоренной Европе) на Германию эти решения приобрели для западных зон все более объединяющее значение. (И одновременно проведение «плана Маршалла» способствовало отъединению восточной зоны, поскольку правительство СССР отвергло его).

Обратите внимание

В Бизоний оформился Совет земель – своего рода вторая правительственная палата, а также Верховный суд; по сути, функции центральной администрации выполнял Административный совет, подконтрольный Экономическому совету и Совету земель.

Дальнейшие расхождения между западными союзниками и СССР по поводу послевоенного устройства Германии, различие первых экономических реформ на Востоке и на Западе Германии предопределило курс западных союзников на государственное обособление западных зон. В феврале-марте и в апреле-июне 1948 г.

на Лондонских конференциях 6 стран-союзников (США, Великобритания, Франция, Бельгия, Нидерланды, Люксембург) было принято политическое решение о создании особого Западногерманского государства. В 1948 г. к Бизоний была присоединена французская зона оккупации (образовалась т.н. «Тризония»). В июня 1948 г. в западногерманских землях была проведена собственная денежная реформа. 1 июля 1948 г.

военные губернаторы западных держав провозгласили условия образования Западногерманского государства (согласно особой инструкции в адрес группы по подготовке конституции, начавшей работу в августе 1948 г., западное государство должно было стать федеральным). В мае 1949 г. завершился процесс обсуждения и одобрения разработанной западногерманской конституции.

На очередной сессии Совета министров иностранных дел государств-победителей (май-июнь 1949 г.) раскол стал как бы официально признанным.

ФРГ охватила примерно 3/4 прежней территории страны. Суверенитет ее был ограниченным. Согласно принятому в апреле 1949 г.

Оккупационному статуту правительства США, Великобритании и Франции в лице своих губернаторов сохраняли контроль за соблюдением конституционного строя, внешней торговлей, внешними сношениями и международными соглашениями Германии, осуществлением демилитаризации, включая вмешательство в этих целях во все сферы хозяйственной и научной жизни; оккупационные войска обладали хозяйственной и правовой экстерриториальностью. Впоследствии Статут был несколько пересмотрен в пользу самостоятельности ФРГ.

Параллельно шел процесс возрождения государственности в восточной зоне – но при доминирующем влиянии Советской военной администрации (СВАГ). СВАГ обладала высшими законодательными и административными полномочиями в восточной части Германии.

Важно

Под руководством СВАГ здесь было в первую очередь восстановлено местное самоуправление – краевые и земельные собрания (ландтаги). Важнейшее значение имела провозглашенная 25 февраля 1947 г. ликвидация Прусского государства – его территория была распределена между новыми землями-областями.

Влияние СЕПГ в восточной зоне определило то, что краевые и земельные собрания конституировались по советскому типу; выборы в них были проведены на принципах классовой демократии.

В условиях отсутствия единой собственной администрации восточной зоны, кроме правительств земель и краев, организационно-политическая роль перешла к ЦК СЕПГ, действовавшему под руководством СВАГ.

СЕПГ инициировала проведение масштабных экономических реформ, прежде всего аграрной и финансово-промышленной, которые на деле свелись к общей конфискации крупной и средней собственности прежних владельцев и перераспределении ее на социалистических началах.

В ходе проведения этих реформ сложился разветвленный партийно-управленческий аппарат, взявший на себя доверенные от СВАГ государственные функции. В качестве единого общественно-политического органа с декабря 1947 г.

в восточной зоне стал функционировать Немецкий народный конгресс: он выполнял как бы представительские функции без точных государственных полномочий. Теоретически ННК должен был играть объединительную роль, однако его позиции в западных зонах были незначительны. С началом обособления западных зон в 1948 г.

конгресс превратился практически в законосовещательный представительный орган только восточной Германии. Его состав стал определяться на выборной основе – от образовавшихся на Востоке партий и общественных движений. 2-ой ННК (март 1948 г.

) образовал Немецкий народный совет, который должен был провести основные мероприятия по конституированию государства в советской зоне оккупации. В мае 1949 г.

3-ий ННК утвердил разработанную СЕПГ конституцию демократически-советского типа, провозгласил образование межпартийного общественно-политического Национального фронта демократической Германии. По сути, государственное обособление восточной зоны было завершено. Официальное провозглашение образования восточного государства – Германской Демократической республики – состоялось 7 октября 1949 г. на сессии Немецкого народного совета, который объявил себя высшим органом государственной власти (Временной народной палатой) и в течение ближайшего года провел основные конституирующие новое государство мероприятия.

Боннская конституция 1949 года

Разработка конституции ФРГ была проведена специальной правительственной комиссией по поручению конференции премьер-министров земель западных зон в августе 1948 г.

Одной из важнейших задач было возрождение в полной мере государственного федерализма, а также создание правовых гарантий против президентской узурпации власти сравнительно с тем, что было установлено в Ваймарской конституции.

Эти внутренние политические и правовые задачи многое предопределили в содержании основного закона восстановленной республики. Для принятия конституции был сформирован особый Парламентский совет

Источник: http://be5.biz/pravo/i014/214.htm

Ссылка на основную публикацию