Оборонительная операция северной буковине и бессарабии 1941 года (2 — 21 июля)

Начало войны. Бессарабия. 1941 г

         Приехал верховой и передал, что командир приказал возвращаться. Я огорчился, так как полагал, что возвратясь, опять надо будет идти в Кишинёв, а это 60 километров. Но был приказ, и мы вернулись. Солдаты получали боевые патроны и противогазы.

Командир приказал мне взять усиленную стрелковую роту (усиление — это 2 станковых пулемёта и две «сорокопятки») и выступить на границу.
        По пути на границу треть роты (призванные молдаване, знавшие о начале войны от родственников за Прутом), разбежались. Остались в основном курсанты полковой школы. Очень хорошо подготовленные. Так я стал командиром роты.

      Автоматов было мало, в основном винтовки. Надо сказать, что винтовки были плохие, очевидно, учебные: в некоторых дырки просверлены, у некоторых затворы слабые, и выстрел происходил при заряжании. Часть личного состава то же оставлял желать лучшего. Приняли пополнение необученное из запаса, особенно доставалось необстрелянной молодёжи.

При взрывах снарядов они собирались кучей, а немцам только этого и надо. Они тут же «накрывали» их из миномётов.++++++++++++         Пограничников на границе не было, мы заняли их траншеи вдоль реки Прут, шириной в этом месте около 100 метров. На другой стороне — Румыния. Ещё не стреляли.

Но связь с полком прервалась, полк куда-то ушёл, а мы стали держать оборону, пресекать пулемётным огнём попытки румын на лодках переправиться на нашу сторону. Растянулись по фронту на полтора километра.

       Солдат почти не видно, выручали пулемёты.

Обратите внимание

Проходит два дня, и я вижу, как слева на нашу территорию углубляются колонны румын с развёрнутыми королевскими флагами, обходят нас с тыла. Связи с полком у меня по-прежнему нет, фланги открыты. Понимаю, что мы не устоим, и принимаю решение идти на соединение с полком. Оставляем окопы и, маневрируя, отходим, румыны нас преследуют до темна.

         Дороги мы не знали, кругом лес, ночью расспросили местного жителя, он указал дорогу. Так наша рота маневрировала в соприкосновении с румынскими частями неделю, прежде чем соединилась с полком в 30 километрах от границы.

       Сразу поступил приказ перейти в контрнаступление, которое возглавил комбат, майор Вруцкий.

Сказали, что нас будет поддерживать танковый корпус, кавалерийский полк и авиация.         Батальоном пошли в наступление. Батальон был ослаблен, человек 120, так как братцы-бессарабцы разбежались по домам (потом их всех призвали немцы), а кадровых солдат было мало. У меня в роте осталось человек сорок. Часов в 12 начали наступление по двум сторонам дороги, с горки, редкой цепью.

         Огромная колонна румын растянулась по дороге от самой границы: артиллерия, обозы, люди, машины, лошади. По бокам охранение цепочкой, которое сначала даже не поняло, что происходит, так как мы бежали на них по грудь во ржи и были плохо видны.

       Румынские солдаты нас совсем не ждали, расположились обедать, были беспечны, пили вино, жарили кур, начали стрелять, но не попадали, так как у них началась паника, они стали разбегаться, но сзади дорога была забита колонной, с флангов были мы, а прямо на них, по дороге, ведя шквальный огонь наступали две бронемашины.

Пока одна стреляла, вторая отходила в тыл и пополняла боеприпасы.
       Убегая назад румыны, скучивались. Сначала мы их убивали, так как брать, и уводить в плен каждого солдата было некому. Нас было в 100 раз меньше. Когда румыны это поняли, то сами стали собираться группами и поднимать над головами белые платки.

Вижу, собралось человек 30 с платками, дал очередь из автомата поверх голов, они подняли руки, как раз едет верховой, скомандовал гони их в тыл.         Сначала солдаты, боялись убивать противника. Война началась внезапно, солдаты — мальчишки. Румыны лепечут что-то по своему, но можно понять, что «рабочий, его послали, дома семья».

Страшно впервые убить человека, пришлось самому показать пример, стреляя во врага. И пошли мы колотить эту колонну. Летом светло долго, бой закончили около 10 часов вечера.+++++++++++         Убежали около 50 румын, остальных побили и в плен забрали. В том числе командира дивизии — генерала с орденами-крестами, который ехал в легковой машине.

В плен его взял маленький солдат, который сам сел на румынского коня, а генерала, подталкивая, погнал в тыл. Так, наступая, мы опять дошли до границы и вернулись в свои окопы. Колёсно-пулемётные бронемашины, обеспечившие на 80% нашу победу, ушли в свою часть. Наши самолёты стали бомбить разбитую колонну.

Важно

Сначала не поняли, что они побиты, а потом поняли, но всё равно разбомбили брошенную на дороге артиллерию, так как мы не могли её забрать.

       Когда наш командующий спросил румынского пленного генерала: «Какая сила вас побила?», тот ответил: «Дивизия…». И узнав, что их побил неполный батальон, очень удивился.

И, действительно, нас было мало, очевидно, поэтому и потери у нас были маленькие. Когда через две недели мы уходили назад, по той же дороге, трупы людей и животных лежали распухшие там, где их застала смерть, и стояла страшная вонь.
       После этого румыны долго не лезли в бой.

Две недели мы стояли на границе, а потом нам сообщили, что справа немцы заняли Кишинёв и дали команду отходить. Дошли до Кишинёва, и там командир батальона майор Вруцкий повёл полк по центру, сидя на белом коне. Хотя мы выставили боевое охранение, но бойцы, понимая, что вокруг немцы, отходить боялись, жались к основной колонне.

         Немцы пропустили нас в центр, а потом открыли шквальный огонь из домов, со всех сторон. Майор мигом слетел с коня и бросил его. Оставляя раненных и убитых, стали (кто как мог) уходить из города. Выйдя из Кишинёва, опять собрались в колонну — человек пятьдесят, остальные полегли на его улицах. Появился и майор.

         Оторваться от преследования (за нами пошли немецкие танки), мы смогли только потому, что кто — то догадался послать нам навстречу танки, которые их отогнали. Ушли на старую границу по Днестру, полностью сдав Бессарабию. Считали, что там, в старых укреплениях, мы их остановим. Но немцы опять прорвали оборону справа и зашли нам в тыл, и мы снова стали отходить.

+++++++++++++          Первого августа командир дивизии приказал мне собрать остатки части и идти в наступление, но уже не к границе, а назад, так как немцы опять были в тылу. Начали наступать вниз с горки, расположенной напротив горки с деревней занятой немцами. В это время немцы то же начали наступление. Их было 3 цепи, намного больше чем нас.

Вижу, как они выкатили на прямую наводку пушку. Принимаю решение окопаться, а немецкая пушка открывает огонь.

        Первым снарядом уничтожает станковый пулемёт справа от меня, вторым — слева. Вижу, что она наводит ствол на меня. Я не окапывался, стоял, чтобы лучше видеть происходящее, командуя боем. Прятаться не собирался.

Вижу дымок от выстрела и поднявшуюся из-под пушки пыль, понимаю, что это — моя смерть. Снаряд разорвался у ног. Теряя сознание, прощаюсь с жизнью, понимаю, что у меня партийный билет в кармане, наши сейчас уйдут, даже если буду ранен, подошедшие немцы добьют штыком.
        Через 5 минут сознание возвращается, вижу уходящего санитара, который по ране в голову решил, что я убит. Увидев, что я зашевелился, он вернулся. Я встал сам, не чувствуя с горяча боли, отправил санитара к солдатам и пошёл в тыл по полю подсолнухов, скрывшему меня с головой, истекая кровью. Навалилась страшная боль, потерял сознание.           Меня подобрали, потом парализовало руку, ногу, язык. Есть и говорить не мог. Из Одессы эвакуировали пароходом в госпиталь в Сочи, но, так как я мог умереть по дороге, высадили в Туапсе. Думал — война для меня кончилась, но врачи сказали, что ещё навоююсь. Думал — подбадривают, но через полтора месяца выписали и сразу в воздушно-десантные войска. Молодой был, организм здоровый — и потом я воевал до конца.

           За бой на дороге, в котором мы разгромили дивизию румын, меня представили к ордену Ленина, а солдата, взявшего в плен генерала, к Герою Советского Союза. Но в хаосе первых боёв и отступления я разминулся с наградой.» — из воспоминаний лейтенанта 90 полка 95 стрелковой дивизии А.Пуляева.

Источник: https://oper-1974.livejournal.com/284741.html

Фотодневник немецкого солдата: Бессарабия в 1941 году

Юрий Швец опубликовал снимки из фотоальбома немецкого солдата, имя которого установить не удалось.
На снимках достаточно информации, чтобы предположить с очень большой долей вероятности, что солдат-фотограф находился в составе 72-й пехотной дивизии вермахта (72 Infanterie-Division).

Что нам известно об этой дивизии?
Она была сформирована на базе пограничной комендатуры города Трир 19 сентября 1939 года. Участвовала во французской компании 1940 года. В январе 1941 года была передислоцирована в Румынию для обучения тамошних военных. В марте 1941 года участвовала в боях в Греции.

 После завершения греческой кампании с июля 1941 года дивизия участвует в боях в Бессарабии (и за Кишинёв в том числе).

Об этом и рассказывают фотографии из альбома.

Совет

Бессарабская часть альбома начинается с Прута у Унген.
На снимках — 2 моста, один из которых повреждён.

Далее идут виды Бессарабии.
По снимкам видно, что это далеко не лёгкая прогулка.

Вдали или что-то горит, или взрыв.

Бессарабское село.

Минуты отдыха.

Разумеется, приходилось пересекаться и с местным населением.

16 июля 1941 года, день взятия Кишинёва. Солдаты рядом с городом.

16 июля 1941 года.

Оборот снимка.

Далее идут фотографии, сделанные в Кишинёве.
Они датированы 17 июля 1941 года.

На них видны развалины, многие из которых идентифицировать пока не удалось.

Некоторые места легко узнаваемы, впрочем.
Например, бывшая 2-я гимназия и церковь при ней:

На снимке позади виднеется разрушенное здание Примэрии.
А прямо напротив Городского Банка немецкие солдаты организовали полевую кухню.

У Примэрии, 17 июля 1941 года.

Оборот снимка.

Следующий снимок — один из наиболее интересных из этой серии.
Ведь на нём можно увидеть памятник Сталину в Городском Саду (хоть и в разрушенном виде).

Раннее этот памятник нам не встречался:

Памятник Сталину.

В Кишинёве дивизия не задержалась и двинулась по направлению к Днестру:

Дошли быстро. Следующие фотографии датированы уже 23 июля 1941 года.

25 июля началась переправа на левый берег:

Подписи на оборотах фотографий.

Переправа в районе Дубоссар.
25 июля 1941 года.

25 июля 1941 года. На снимке видны советские военнопленные.

Не для всех переправа прошла удачно.
Захоронения двух немецких солдат из 72 пехотной дивизии, погибших 25 июля 1941 года:

Имена легко читаются — Anton Essler и Hein. Griesbacher.
Благодаря базе данных http://www.volksbund.de мы можем узнать о них более подробно:

Источник: https://locals.md/2016/fotodnevnik-nemetskogo-soldata/

Оборонительная операция в Северной Буковине и Бессарабии

К началу Великой Отечественной войны границу с Румынией протяженностью 480 км прикрывали войска Одесского военного округа во главе с командующим генералом Я. Т. Черевиченко. В первом часу ночи они были подняты по боевой тревоге.

Стрелковые дивизии первого эшелона начали выдвижение к границе. На базе округа была создана 9-я армия, которая влилась в состав Юго-Западного фронта.

Ее соединения 22 июня выдвинулись на реку Прут и пришли на помощь пограничным заставам, которые вели борьбу со штурмовыми отрядами румын, пытавшихся захватить мосты через Прут. Армия заняла оборону вдоль рек Прут и Дунай.

Действия противостоявших ей 11-й немецкой, 3-й и 4-й румынских армий носили сковывающий характер. Переход в наступление планировался лишь после того, как группа армий «Юг» добьется успеха на направлении главного удара.

Обратите внимание

Чтобы создать выгодные условия для будущего наступления, противник стремился форсировать Прут и захватить плацдармы. Используя разрывы в обороне дивизий 9-й армии, которые составляли 50–60 км и более, румынские части в течение первых двух дней войны захватили несколько небольших плацдармов, на которых разгорелись ожесточенные бои.

Читайте также:  Карта: образование ссср. развитие союзного государства (1922-1940)

Все плацдармы, кроме одного в районе Скулян, советским частям удалось ликвидировать. В срыве попыток противника форсировать Прут большую помощь наземным войскам оказали военно-воздушные силы армии. Они наносили бомбо-штурмовые удары по скоплениям вражеских войск и переправам.

Советские истребители за первые четыре дня войны сбили в воздушных боях 47 самолетов, но и сами потеряли 31 самолет, в том числе 17 – на аэродромах.

Военные действия разгорелись и на Черном море. В 3 часа 15 минут 22 июня вражеская авиация произвела налеты на Севастополь и Измаил, а артиллерия обстреляла населенные пункты и корабли на Дунае. Уже в ночь на 23 июня авиация флота предприняла ответные меры, произведя налет на военные объекты Констанцы и Сулина.

А 26 июня удар по порту Констанца нанесла специально созданная ударная группа Черноморского флота в составе лидеров «Харьков» и «Москва». Их поддерживали крейсер «Ворошилов» и эскадренные миноносцы «Сообразительный» и «Смышленый». Корабли выпустили 350 снарядов 130-мм калибра.

Однако ответным огнем 280-мм немецкая батарея накрыла лидер «Москва», который при отходе подорвался на мине и затонул. В это время самолеты противника повредили лидер «Харьков».

25 июня из войск, действовавших на границе с Румынией, был создан Южный фронт. Кроме 9-й, в него вошла 18-я армия, сформированная из войск, переданных из Юго-Западного фронта.

Управление нового фронта создавалось на базе штаба Московского военного округа во главе с его командующим генералом И. В. Тюленевым и начальником штаба генералом Г. Д. Шишениным.

Важно

Командующий и его штаб на новом месте столкнулись с огромными трудностями, связанными в первую очередь с тем, что они были абсолютно незнакомы с театром военных действий.

В своей первой директиве генерал Тюленев поставил войскам фронта задачу: «Оборонять госграницу с Румынией. В случае перехода и перелета противника на нашу территорию уничтожать его активными действиями наземных войск и авиацией и быть готовыми к решительным наступательным действиям».

Южный фронт продолжал отражать атаки румынских войск, стремившихся на отдельных участках форсировать Прут. Противник сумел не только удержать плацдарм в районе Скулян, но и расширить его. К концу июня, создавая условия для перехода в наступление, противник захватил новые плацдармы, в том числе и в полосе 18-й армии генерала А. К. Смирнова.

С западного берега Дуная румынская артиллерия вела интенсивный обстрел Измаила, Калии, Вильково, где в портовых элеваторах скопилось огромное количество зерна, которое необходимо было вывезти. Командующий Дунайской военной флотилией адмирал И. О. Абрамов предложил командиру 14-го стрелкового корпуса генералу Д. Г.

Егорову захватить румынский берег Дуная. С разрешения старшего флотского и армейского командования 25–26 июня флотилия высадила десант из воинов 79-го погранотряда, 51-й и 25-й стрелковых дивизий, которые захватили плацдарм протяженностью 76 км. Неоднократные попытки врага ликвидировать плацдарм не дали результатов.

Активную помощь наземным войскам оказывала авиация фронта. Советские летчики мужественно отражали атаки в воздухе, бомбили переправы противника, скопления его войск и техники. 27 июня группа бомбардировщиков 20-й авиационной дивизии, несмотря на сильный зенитный огонь противника, разрушила переправу немцев у Скулян.

При штурме другой переправы 29 июня фашистами был подбит самолет командира эскадрильи 55-го истребительного авиаполка Ф. В. Атрашкевича. Свою горящую машину летчик направил в скопление техники врага. Эскадрилью, оставшуюся без командира, возглавил старший лейтенант А. И. Покрышкин.

«Мы с яростью набросились на зенитки, – вспоминал впоследствии ставший первым трижды Героем Советского Союза прославленный ас. – Мы мстили изо всех сил за смерть командира и друга».

Учитывая успех наступления немецких войск на Украине, фельдмаршал Рундштедт 24 июня отдал приказ командующему 11-й армией генералу Р. Шоберту быть готовым с утра 2 июля к прорыву обороны советских войск в Молдавии.

Совет

Замысел наступления состоял в том, чтобы ударами 11-й немецкой армии и румынских соединений в общем направлении на Винницу во взаимодействии с 17-й армией окружить и уничтожить основные силы Южного и Юго-Западного фронтов.

Штаб Южного фронта сумел разгадать общий замысел противника. Однако определить, что немецко-румынские войска нанесут главный удар на Бельцы, не удалось.

На этом направлении генерал Шоберт сосредоточил основные силы, используя плацдарм в районе Скулян.

А генерал Тюленев посчитал, что главный удар будет нанесен на 100 км севернее, и наиболее сильную и глубокоэшелонированную оборону создал на могилев-подольском направлении.

В связи с тем, что к 30 июня немецкие войска глубоко охватили главные силы Юго-Западного фронта, Ставка Главного Командования отдала приказ на отвод войск из Львовского выступа на линию укрепленных районов вдоль старой государственной границы 1939 года. Одновременно генералу Тюленеву было приказано прикрыть отход Юго-Западного фронта и с 6 июля отвести правый фланг 18-й армии в Каменец-Подольский укрепленный район, который упорно оборонять.

Прорыв противника на киевском направлении был связан единым замыслом с операцией немецко-румынских войск против Южного фронта, которая началась утром 2 июля. Главный удар силами четырех пехотных дивизий противник наносил из района Ясс.

Другой удар силами двух пехотных дивизий и кавалерийской бригады пришелся по одному стрелковому полку. Добившись решающего превосходства, противник уже в первый день прорвал слабо подготовленную оборону на реке Прут на глубину 8–10 км.

Авиация фронта пыталась ослабить натиск противника. После полудня 2 июля она совершила 143 самолето-вылета, нанося удар по северной группировке врага, а на следующий день еще 165. Однако главная ударная группировка немцев сильным ударам с воздуха не подвергалась.

Обратите внимание

Генерал Тюленев отдал приказ на переброску части своих резервов на правое крыло фронта, по которому наносился главный удар противника. Пока советские войска сосредоточивались, противник передвинулся еще на 30 км. Командующий 9-й армией генерал Черевиченко контрударами механизированного корпуса и стрелковой дивизии пытался уничтожить врага, наступавшего на Яссы, Бельцы, но безуспешно.

5 июля командующий Южным фронтом решил отвести войска за Днестр и, опираясь на укрепленные районы, занять там оборону. Принимая такое решение, генерал Тюленев предполагал, что против его войск действует не менее 40 пехотных, 13 танковых и моторизованных дивизий.

На самом же деле, эти цифры в два раза превосходили действительное количество пехоты, а танковых и моторизованных дивизий перед Южным фронтом не было ни одной.

Основываясь на ошибочных данных, он доказывал Ставке, что войска фронта могут вести боевые действия только «методом подвижной обороны, опираясь на УР на Днестре».

Не дожидаясь, пока Ставка утвердит это решение, Тюленев отдал войскам директиву отойти за Днестр. Однако Главное Командование признало такое решение исключительно пассивным, не отвечающим обстановке, и отменило его.

7 июля Тюленеву было приказано отбросить противника за Прут.

Отвести к Днестру разрешалось только одну примыкавшую к Юго-Западному фронту 18-ю армию, чтобы обороной южного берега реки прикрыться от возможных в связи с отходом этого фронта ударов противника по открытому правому крылу Южного фронта.

У Южного фронта уже не хватало сил, чтобы нанести контрудар, а о переходе в наступление и говорить было нечего. Передача Юго-Западному фронту стрелкового, двух механизированных корпусов и ряда других соединений ослабила Южный фронт и серьезно затруднила создание его контрударной группировки.

При организации контрудара особые трудности возникли в 9-й армии. Еще утром 7 июля генерал Черевиченко, выполняя приказ Тюленева, начал отвод войск за Днестр. Для того, чтобы вернуть соединения, потребовались сутки.

Важно

С утра следующего дня 48-й стрелковый, 2-й механизированный и 2-й кавалерийский корпуса генералов Р. Я. Малиновского, Ю. В. Новосельского и П. А. Белова атаковали противника. Контрудар продолжался до 10 июля.

В результате наступление 11-й немецкой и 4-й румынской армий было задержано.

Командующий немецкой 11-й армией генерал Шоберт, ссылаясь на отсутствие горючего и необходимость восполнения потерь, просил у фельдмаршала Рундштедта передышки в наступлении. Тот согласился, но приказал повернуть 54-й армейский корпус для помощи румынской армии в овладении Кишиневом.

Ценой неимоверного напряжения положение на Южном фронте удалось временно стабилизировать. Задержка противника в результате контрудара силами соединений 9-й армии позволила командующему 18-й армией генералу Смирнову отвести свои войска и занять Могилев-Подольский укрепленный район.

Соединения 9-й армии закрепились западнее Днестра. Оставшиеся на реках Прут и Дунай левофланговые соединения этой армии 6 июля были объединены в Приморскую группу войск под командованием генерала Н. Е. Чибисова.

Совместно с Дунайской военной флотилией они отразили все попытки румынских войск нарушить Государственную границу СССР.

Войскам Южного фронта большую помощь оказывал Черноморский флот, который превосходил флот королевской Румынии и потому господствовал на море. Авиация флота наносила эффективные удары по нефтехранилищам Констанцы и нефтепромыслам Плоешти. Нефтехранилища в Констанце были основной целью и артиллерии кораблей флота.

Приграничные сражения в Молдавии завершились отходом Южного фронта на 60–80 км. Кроме того, по приказу Ставки им была оставлена и Северная Буковина. Однако, несмотря на это, оборона советских войск в Молдавии, как и на Украине в отличие от Прибалтики и Белоруссии, сохранила устойчивость.

Источник: http://www.biograph.ru/index.php/operations/1761-06-bukovina

Бессарабский десант

29 июня 1940 года советские парашютисты высадились в районе города Болград в Бессарабии. Именно этот десант стал знаковым в становлении отечественных ВДВ, 80-летие которых мы отмечаем в этом году.


Камень преткновенияПадение Франции в июне 1940 года, безусловно, подстегнуло процесс перекраивания границ Советского Союза, поскольку резкое изменение баланса сил на европейском континенте в пользу фашистской Германии сделало и возможным, и целесообразным без оглядки на западных союзников реализовать договоренности 1939 года в рамках пакта Молотова – Риббентропа. Кроме того, необходимость быстрых и решительных действий правительства СССР диктовалась активной подготовкой вермахта, как тогда предполагалось, к высадке на Британские острова.Естественно, что первыми в прицеле сталинской «освободительной» политики оказались Прибалтика и Румыния. В результате заключенных в октябре 1939 года договоров между СССР и прибалтийскими странами на территории последних уже находился 75-тысячный контингент советских войск, а потому присоединение этих государств к СССР после капитуляции Франции, с молчаливого согласия Германии, как говорится, было делом техники. А вот позиция королевской Румынии Сталину, напротив, доверия не внушала. И во многом потому, что камнем преткновения в отношениях двух стран уже без малого четверть века была Бессарабия, аннексированная Румынией в условиях хаоса гражданской войны в России. Весной 1940 года, спустя неделю после окончания советско-финляндской войны, председатель Совета Народных Комиссаров СССР В. М. Молотов прямо заявил на сессии Верховного Совета СССР: «У нас нет пакта о ненападении с Румынией. Это объясняется наличием нерешенного спорного вопроса о Бессарабии, захват которой Румынией СССР никогда не признавал, хотя и никогда не ставил вопрос о возвращении Бессарабии военным путем». В свою очередь, Коронный совет Румынии, в состав которого входили все бывшие премьер-министры, члены правительства и высший генералитет под председательством короля Кароля II, рассчитывая на англо-французские гарантии безопасности, полученные годом раньше, высказался против добровольной уступки Бессарабии Советскому Союзу. А в мае король, издав приказ о частичной мобилизации, обратился к Германии с просьбой о помощи в строительстве «Восточного вала» на границе с СССР. Одновременно в пограничных районах началось развертывание 1-й группы румынских войск, включавших в себя 3-ю и 4-ю полевые армии в составе шести армейских и одного механизированного корпуса и насчитывающих свыше 450000 человек. 1-я и 2-я полевые армии в составе трех армейских корпусов и трех отдельных дивизий, располагавшиеся на границах с Венгрией и Болгарией, планировалось использовать в качестве резерва. Вполне понятно, что такая группировка могла оказать довольно серьезное противодействие РККА, особенно если учесть, что СССР в то время вынужденно держал крупные силы в Прибалтике, а также на границе с Германией, Финляндией и Японией. Вот почему в случае войны с Румынией необходим был сокрушительный и молниеносный удар с применением современной военной техники и крепких, боеспособных частей, в том числе и воздушно-десантных войск…

Становление «крылатой пехоты»

Со 2 августа 1930 года, когда под руководством Л. Минова и Я. Московского высадился первый вооруженный парашютный десант, советские ВДВ прошли трудный путь своего становления.

Уже 9 сентября 1930 года на учениях Ленинградского военного округа, в районе станции Сиверская, с воздуха посадочным способом бросили в бой с условным противником внештатный моторизированный отряд численностью 155 бойцов, оснащенный 20 автомобилями, 20 мотоциклами и 60 пулеметами. Командующий ЛВО М. Н.

Совет

За этим должно последовать формирование специальных воздухо-десантных соединений и создание авиации, способной осуществлять десантирование в больших масштабах… Авиация будет готова к высадке десанта лишь тогда, когда научится надежно обеспечивать выброску парашютного эшелона, которому предстоит захватить аэродромы и посадочные площадки… и когда она будет в состоянии обеспечивать действия воздушного десанта в глубине оперативной обороны противника…». В 1931 году, когда М. Н. Тухачевского назначили заместителем председателя РВС, он стал еще энергичнее продвигать идею создания внештатных парашютно-десантных отрядов. И 1 июля 1932 года в Детском селе (ныне Пушкин) под командованием М. В. Бойцова был сформирован первый штатный авиамотодесантный отряд, развернутый вскоре в учебно-опытный центр по подготовке инструкторов для РККА по парашютному делу и отработке оперативно-тактических норм. Он получил название 3-й авиационной десантной бригады особого назначения и включал в себя парашютный и мотомеханизированный батальоны, артиллерийский дивизион, три эскадрильи и подразделения обеспечения. А следом авиационные (парашютные) батальоны особого назначения появились в большинстве военных округов, и они ежегодно демонстрировали на учениях растущие масштабы десантирования и боевую выучку.Так, если в 1934 году на маневрах в Белорусском военном округе было высажено одновременно 600 парашютистов, то уже в 1936-м на учениях Московского военного округа численность десанта достигла 2000 человек, да еще 3000 бойцов перебросили посадочным способом с 76-миллиметровыми горными орудиями, грузовыми автомобилями и танкетками. В том же году на маневрах Белорусского военного округа высадили с парашютом 1800 человек (к слову, впервые – в пятнистом камуфляже) и, кроме того, перебросили посадочным способом 84-ю стрелковую дивизию вместе с техникой. Весомым итогом этих учений стало формирование в Киевском военном округе 13-й, в Белорусском – 47-й авиационных бригад особого назначения, а на Дальнем Востоке – трех авиадесантных полков. Временным полевым уставом РККА 1936 года определялось, что «парашютно-десантные части являются действенным средством для дезорганизации управления и работы тыла противника. Во взаимодействии с войсками, наступающими с фронта, парашютно-десантные части могут оказать решающее влияние на полный разгром противника на данном направлении».Уместно заметить, что к 1937 году Красная Армия занимала лидирующие позиции в создании боеспособных воздушно-десантных частей, что, как и следовало ожидать, вынудило Германию активизировать свои усилия в этом направлении. Но и командование РККА не почивало на лаврах: летом 1938 года началось формирование шести воздушно-десантных бригад на западных и дальневосточных рубежах страны. Одними из первых новым частям Красной Армии удалось получить боевой опыт: в августе 1939 года в районе реки Халхин-Гол 212-я воздушно-десантная бригада, будучи в резерве 1-й армейской группы, вместе с пехотой приняла участие в окружении японской группировки в боях за укрепленный пункт на высоте Фуй, где штыками и гранатами было уничтожено более 600 японцев. Во время «польского похода» в составе мобильного резерва Белорусского и Украинского фронтов находились три воздушно-десантные бригады, а в период советско-финляндской войны две воздушно-десантные бригады сражались в боевых порядках 15-й армии, пусть даже и в пешем строю, и внесли свою лепту в деблокирование советских войск, окруженных на восточном берегу Ладожского озера. К ноябрю 1939 года общая численность «крылатой пехоты» составляла 9420 человек. Характерно, что уже в 1930-е годы в Красной Армии выделяли три основных вида воздушного десанта: во-первых, парашютный, при котором выброска личного состава и техники производилась с высоты 600–800 метров, во-вторых, «бреющий», в ходе которого бойцов и технику сбрасывали на ровную площадку с бреющего полета в специальных тележках с хорошей амортизацией, и, наконец, смешанный. При десантировании формировалась парашютная боевая группа, которая после высадки обеспечивала приземление артиллерии и мотомеханизированных частей. В 1936 году воздушно-десантная бригада особого назначения имела в своем арсенале шесть 45-миллиметровых пушек, восемнадцать 82-миллиметровых минометов, шестнадцать легких танков, шесть бронеавтомобилей, тридцать две автомашины, шесть мотоциклов и, конечно, самозарядные винтовки, пистолеты-пулеметы, ручные и зенитные пулеметы, ранцевые огнеметы. Тогда же на вооружение был принят десантный парашют ПД-6, обеспечивающий как принудительное, так и ручное раскрытие. Позднее на его базе разработали модификации ПД-7, ПД-8 и ПД-10. Основным транспортным самолетом того времени служил четырехмоторный бомбардировщик ТБ-3, вмещавший в себя 18 десантников в обычном варианте и 35 – в модернизированном.

Прутский поход

9 июня 1940 года директивой наркома обороны СССР С. К. Тимошенко было создано управление Южного фронта во главе с генералом армии Г. К. Жуковым, отличившимся в боях на Халхин-Голе. Начальником штаба назначили генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина. Военную операцию, которая в дальнейшем получила название Прутский поход, планировалось провести силами трех армий: 5-й и 12-й – от Киевского особого военного округа и 9-й – от Одесского. В целом группировка насчитывала свыше 460000 человек, почти 12000 орудий и минометов, около 3000 танков и 2200 самолетов.Советские войска начали концентрироваться на границе с Румынией якобы для участия в крупномасштабных учениях, а 22 июня Военный Совет фронта представил наркому обороны план операции по возвращению Бессарабии. Предполагалось сразу же после бомбардировки аэродромов нанести охватывающие удары войсками 12-й армии из района севернее Черновиц (ныне Черновцы) вдоль реки Прут на Яссы и 9-й армии из района Тирасполя южнее Кишинева на Хуши с целью окружения румынских войск в районе Бельцы-Яссы и под прикрытием 300 истребителей и конно-механизированной группы десантировать на 120 самолетах три воздушно-десантные бригады в районе города Тыргу-Фрумос. На море в боевую готовность приводился Черноморский флот. В случае отказа от военного разрешения конфликта и мирного отвода румынских войск за реку Прут части фронта должны были быстро занять новую территорию и взять под контроль эвакуацию из Бессарабии. Штаб разместили в Прокуроре, и к 27 июня 1940 года советские войска завершили свое развертывание. А накануне Советский Союз, заручившись поддержкой Германии, потребовал от Румынии немедленно вернуть Бессарабию, а также передать ему Северную Буковину.При таком раскладе политических и военных сил Коронный совет счел благоразумным согласиться с территориальными требованиями СССР. И по договору Румыния должна была оставить в полной сохранности железнодорожный транспорт, заводское оборудование, запасы материальных средств.28 июня войска Южного фронта перешли границу. Двигаясь за арьергардами румынской армии, они заняли Кишинев, Черновицы, Хотин, Аккерман и вышли к Пруту. Чтобы ускорить занятие юга Бессарабии и пресечь мародерство румынских частей, было решено силами 201-й и 204-й воздушно-десантных бригад, находившихся в 350 км от района высадки, захватить мосты через Прут.

29 июня в течение двух часов свыше ста самолетов выбросили у Болграда более 1370 десантников 204-й бригады. Рассеянные на обширной территории, они с большим опозданием заняли сначала город и станцию Троянов Вал, а в последующие два дня после небольшого боя – порт Ренис и город Кагул.

Днем 30 июня самолеты с 809 десантниками 201-й бригады появились над аэродромом города Измаил. После посадки 12 бомбардировщиков выяснилось, что аэродром не сможет принять весь транспорт, поэтому 509 бойцов выпрыгнули с парашютами, а три машины вынуждены были вернуться с десантом на базу.

В течение нескольких часов Измаил был взят под контроль: десантники выставили охрану на границе, которая теперь проходила по реке Прут, заслоны на дороге, а также пресекли грабеж местного населения румынскими солдатами. И все это – с минимальными потерями: погибли 3 человека и еще 12 получили травмы. Однако начальник Управления боевой подготовки РККА генерал-лейтенант В.

Н. Курдюмов, докладывая 24 июля 1940 года наркому обороны об итогах воздушно-десантной операции, подчеркнул крайне неудовлетворительную, на его взгляд, ее подготовку и проведение.

Вот лишь некоторые выдержки из его доклада: «Воздушная переброска десанта проводилась по-мирному, без прикрытия боевой авиацией… Выброска проводилась неорганизованно… и очень растянуто… Воздушные бригады выбрасывались и высаживались, не имея никаких задач и указаний о характере действий… При использовании бригад не учитывалась степень их состояния и подготовленности… Пункты выброски командованию бригад стали известны лишь от командиров летных частей… Время на подготовку к операции от момента получения распоряжения и до вылета исчислялось 4 часами… Пополнение выброшенных бригад огнеприпасами и продовольствием по воздуху, а также эвакуация раненых и больных предусмотрена не была… Перечисленные недочеты в боевой обстановке неизбежно привели бы к провалу воздушно-десантной операции и к напрасной гибели людей». Оценка однозначно негативная и, пожалуй, не учитывавшая того, что 201-я, 204-я и 214-я воздушно-десантные бригады, обладавшие к тому времени боевым опытом, не имели достаточной практики десантирования. Но недаром говорят: нет худа без добра. Проанализировав все «за» и «против», советское командование пришло к выводу о необходимости более массированного применения ВДВ и увеличении численности воздушно-десантных частей. В условиях надвигающейся угрозы войны руководство РККА в марте 1941 года приступило к формированию пяти воздушно-десантных корпусов, каждый из которых имел в своем составе, помимо органов управления и подразделений боевого и тылового обеспечения, три бригады, артиллерийский полк и отдельный танковый батальон. Все они были дислоцированы на западных рубежах Советского Союза. А спустя два месяца после начала Великой Отечественной войны, 29 августа, «крылатую пехоту» выделили в самостоятельный род войск – войск, впереди у которых был долгий путь к Победе и которые поныне с честью выполняют возложенную на них миссию…

Источник: https://topwar.ru/1983-bessarabskij-desant.html

Оккупация Бессарабии — 1940 г. (30 фотографий и текст)

75 лет назад, 28 июня 1940 года, советские войска вступили на территорию Бессарабии и Северной Буковины. Двумя днями ранее нарком иностранных дел Молотов предъявил румынскому послу в Москве ультиматум с требованием немедленно передать эти территории Советскому Союзу.

Бессарабия должна была отойти к СССР согласно секретному протоколу к пакту Молотова-Риббентропа, но о Буковине там ничего не говорилось. Гитлер возмутился растущими аппетитами Сталина, но посоветовал румынам уступить. Вечером 27 июня Бухарест принял советский ультиматум. Румынские войска без боя покинули Бессарабию и Северную Буковину.

1 июля советские войска вышли к новой границе по Пруту и Дунаю.

https://www.youtube.com/watch?v=vhIYy8zS4-w

Жители Кишинева на параде по случаю прихода Красной Армии. 04-05.07.1940г.

:немного истории:

Главный миф, связанный с добровольным присоединением к Советскому Союзу Бессарабии и Северной Буковины, ранее являвшихся частью территории Румынии, заключается в том, что это присоединение произошло согласно ясно выраженной воле местного населения и вне всякой связи с секретным дополнительным протоколом к пакту Молотова – Риббентропа, согласно которому Бессарабия была отнесена к советской сфере интересов.

В действительности данные территории присоединены под угрозой применения военной силы, и воля местного населения о присоединении к СССР никогда не была выражена.

Бессарабия была присоединена к Румынии согласно Бухарестскому договору 1918 года с Германией и ее союзниками и Сен-Жерменскому договору 1919 года с Австрией. До 1918 года Бессарабия входила в состав Российской империи и Российской Республики, а Буковина была австрийской провинцией.

СССР не признавал присоединение Бессарабии, хотя не раз изъявлял готовность признать Бессарабию румынской территорией, если Румыния согласится отказаться от требования возвращения румынского золотого запаса, который был передан на временное хранение в Россию в 1916–1917 годах после оккупации большей части территории Румынии войсками центральных держав.

Обратите внимание

В 1924 году на левобережье Днестра, по которому проходила тогда советско-румынская граница, была создана Молдавская АССР, в которой этнические молдаване (румыны) составляли меньшинство и которая рассматривалась как плацдарм для возвращения Бессарабии и будущего создания Молдавской ССР.

В августе 1928 года Румыния присоединилась к пакту Бриана – Келлога, в котором участвовал и Советский Союз и который предусматривал отказ от войны как от средства внешней политики государства. Согласно секретному дополнительному протоколу к пакту Молотова – Риббентропа СССР получил Бессарабию в сферу своего влияния.

Однако о Северной Буковине ни в одном из секретных советско-германских протоколах речи не было, но Гитлер после оккупации этой территории Красной Армией не стал поднимать шума, поскольку еще не был готов к войне с Советским Союзом.

9 апреля НКИД заявил протест румынским властям по поводу якобы имевших место 15 обстрелов советских пограничных постов с румынской территории и начавшегося минирования мостов через Днестр. В мае была объявлена частичная мобилизация румынских войск. 11 мая штаб Киевского военного округа отдал приказ провести набор мобилизационных комплектов карт румынской пограничной зоны.

1 июня Германия предупредила Румынию о том, что будет соблюдать нейтралитет в случае советско-румынского вооруженного конфликта, хотя и продолжала поставлять Бухаресту в обмен на нефть трофейное польское оружие. В тот же день Румыния предложила СССР расширить товарооборот, но получила отказ. 9 июня по приказу Наркомата обороны для подготовки операции против Румынии было создано управление Южным фронтом во главе с генералом Г.К. Жуковым, а на следующий день советские войска начали выдвигаться к границе.

23 июня Молотов заявил германскому послу Шуленбургу о намерении СССР в ближайшем будущем присоединить к себе не только Бессарабию, но и Северную Буковину и обещал учитывать германские экономические интересы в Румынии.

Читайте также:  Русская культура xiii—xvii вв.

Шуленбург заявил, что, поскольку Буковина не фигурировала в секретном протоколе, он должен запросить Берлин. 25 июня в Москву поступил ответ от имени Риббентропа.

Он заявил о неожиданности претензий на Буковину, просил учесть интересы проживавших там и в Бессарабии немцев, но заверил, что Германия будет соблюдать пакт о ненападении.

Важно

В то же время Риббентроп выразил готовность повлиять на Румынию в плане мирной уступки этих территорий, чтобы Румыния не превратилась в театр военных действий. В тот же день в войска Южного фронта поступила директива о проведении политработы в период войны с Румынией.

26 июня 1940 года советское правительство в ультимативной форме потребовало от Румынии передать СССР Бессарабию и населенную преимущественно украинцами Северную Буковину. 27 июня в Румынии была объявлена мобилизация, но Бухарест, по совету Берлина, в ночь на 28-е ультиматум принял.

Утром 28 июня Красная Армия, не встречая сопротивления, вступила на территорию Бессарабии и Северной Буковины и 30 июня вышла к новой границе на реке Прут. Ввод войск растянулся на шесть дней и был замедлен из-за частых поломок советских танков и автомашин. 3 июля новая граница с Румынией была окончательно закрыта с советской стороны.

Те румынские солдаты, которые не успели пересечь Прут, были обезоружены и пленены.

Никаких собственных органов власти, которые просили бы о приеме этих территорий в состав СССР, в Бессарабии и Северной Буковине не создавалось.

На них сразу же была распространена деятельность молдавских и украинских советских и партийных органов. 2 августа 1940 года была образована Молдавская ССР, включившая 6 из 9 уездов Бессарабии и 6 из 14 районов Молдавской АССР.

Остальные территории Бессарабии и Молдавской АССР, а также Северная Буковина вошли в состав Украинской ССР.

Первоначально население не проявляло враждебности к советским войскам. Однако насильственная коллективизация, закрытие церквей, дефицит товаров и репрессии против интеллигенции и представителей имущих классов изменили ситуацию.

Весной и летом 1941 года из Бессарабии и Северной Буковины было депортировано около 30 тыс. человек «антисоветских элементов».

1 апреля 1941 года первый секретарь Компартии Украины Никита Хрущев сообщал Сталину: «Часть крестьян ближайших четырех сел Глыбокского района Черновицкой области направилась в районный центр – село Глыбокое с требованием отправить их в Румынию. Толпа насчитывала около одной тысячи человек, преимущественно мужчины.

Совет

В середине дня 1 апреля толпа вошла в село Глыбокое, подошла к зданию райотдела НКВД, некоторые несли кресты, было одно белое знамя (которое, как объяснили сами участники этого шествия, должно было символизировать мирные намерения).

На одном кресте была приклеена надпись: «Смотрите, братцы, это те кресты, которые покалечили красноармейцы»… Около 19 часов 1 апреля толпа в 500–600 человек в Глыбокском районе пыталась прорваться в Румынию. Пограничники открыли огонь. В результате, по предварительным данным, около 50 человек убито и ранено, остальные разбежались. За границу никто не прорвался».

Сталин ответил Хрущеву: «Вообще из Вашего сообщения видно, что работа у Вас в приграничных районах идет из рук вон плохо. Стрелять в людей, конечно, можно, но стрельба не главный метод нашей работы».

С началом Великой Отечественной войны большинство мобилизованных молдаван (румын) Бессарабии и Северной Буковины добровольно сдались в плен румынским войскам. Здесь румыны взяли более 80 тыс. пленных, которых тут же распустили по домам и частично призвали в свою армию.

Стоит также отметить, что в годы Великой Отечественной войны из 2892 человек, участвовавших в советском партизанском движении в Молдавии, этнических молдаван было только семеро.

Коренное население Бессарабии явно рассматривало возвращение в лоно Румынии как благо по сравнению с советской оккупацией, предоставив возможность партизанить против немцев красноармейцам-окруженцам и присланным сюда советским и партийным работникам.

А известная песня про «смуглянку-молдаванку», собирающую молдаванский партизанский отряд, написанная в 1940 году как раз в связи с присоединением к СССР Бессарабии, – не более чем поэтический образ, ничего общего не имеющий с действительностью.
Борис Соколов «Мифическая война»

Источник: https://eska.livejournal.com/2183829.html

3.4.16.4 Оккупация Советским Союзом Бессарабии и Буковины

Оккупация Советским Союзом Бессарабии и Буковины

Бессарабия долгое время была частью Российской империи. Вскоре после Февральской революции 1917 года в Бессарабии, как и во многих территориях России с преобладающим нерусским населением, оживилось национальное движение. По образцу Украинской центральной рады был образован 21 ноября 1917 года краевой национальный парламент лояльный Румынии Сфатул Цэрий.

После Октябрьской революции 15 декабря 1917 была провозглашена Молдавская демократическая республика. В 1918 году Румыния воспользовалась гражданской войной в России и анархией и ввела в войска в Бессарабию. Был подписан договор об объединении Бессарабии с Румынией, который не был признана советским правительством.

РСФСР также категорически отказалась признать эти территории за Румынией. В ответ румынские власти 28 октября 1920 года в Париже подписали Бессарабский протокол. С одной стороны подписалась Румыния, с другой — Великобритания, Франция, Италия и Япония. Протокол признавал присоединение Бессарабии к Румынии законным.

Обратите внимание

Так как в подписании протокола не принимала участия РСФСР, а румынские власти отказались провести плебисцит в регионе, Франция ратифицировала его в 1924 году, а Италия — в 1927. Япония протокол не ратифицировала, в результате чего он так и не вступил в силу.

1 ноября 1920 года правительства УССР и РСФСР заявили правительствам Румынии, Италии, Франции и Великобритании, что они не могут признать имеющим какую-либо силу этот протокол, так как он был принят без их участия.

Во время Второй мировой войны Румыния была союзницей гитлеровской Германии. Согласно пакту Молотова Риббентропа Бессарабия была включена в сферу интересов СССР.

  Ввод  советских войск вошли в Польшу и Белоуссию в 1939 году, а также присоединение к СССР Западных Украины и  Белоруссии что очень насторожило румынское правительство. Германия, уважая договорённости с Советским Союзом объявила о своём нейтралитете и не стала заступаться за своего союзника.

Румыния первоначально не намерена была уступать советским претензиям. 9 июня после директивы Народного комиссариата обороны СССР о подготовке к операции по возвращению Бессарабии было создано управление Южного фронта. Командующий — генерал армии Георгий Жуков.

10 июня войска  5, 12 и 9А под видом учебного похода начали выдвижение на румынскую границу. 17 июня был разработан план военной операции по захвату Бессарабии.

23 июня Молотов заявил германскому послу Шуленбургу о намерении СССР в ближайшем будущем присоединить к себе не только Бессарабию, но и Буковину, ввиду проживания там украинцев.

Также Молотов заявил, что советская сторона ожидает поддержки со стороны Германии в этом вопросе и обязуется охранять её экономические интересы в Румынии.

Важно

Шуленбург ответил, что это решение является для Германии полной неожиданностью, и попросил не предпринимать никаких решительных шагов до прояснения позиции немецкой стороны. Молотов заявил, что СССР будет ждать реакции Германии до 25 июня.

В тот же день Шуленбург передал Молотову заявление Риббентропа, в котором говорилось что «Германское правительство в полной мере признает права Советского Союза на Бессарабию и своевременность постановки этого вопроса перед Румынией…».

Также в послании говорилось о неожиданности претензий СССР на Буковину и выражалось беспокойство за судьбу проживавших на этих территориях этнических немцев. Риббентроп также заявил, что Германия остаётся верной московским соглашениям, будучи, однако, «крайне заинтересованной» в том, чтобы территория Румынии не стала театром военных действий.

В этих целях, Германия, со своей стороны, выразила готовность оказать политическое влияние на Румынию с целью мирного решения «бессарабского вопроса» в пользу СССР.

26 июня Молотов вручил румынскому послу в Москве Георге Давидеску заявление советского правительства, в котором объяснялись претензии Союза на Бессарабию. В дополнение к этому было выдвинуто требование к Румыниии о передачи северной Буковины:

«Правительство СССР считает, что вопрос о возвращении Бессарабии органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава.

Такой акт был бы тем более справедливым, что передача северной части Буковины Советскому Союзу могла бы представить, правда, лишь в незначительной степени средство возмещения того громадного ущерба, который был нанесен Советскому Союзу и населению Бессарабии 22-летним господством Румынии в Бессарабии.

«

Любопытно, что румынская компартия способствовала передаче Бессарабии Советскому Союзу:

В ночь на 28 июня Бессарабский обком румынской компартии создал Бессарабский Временный Ревком, который обратился к населению с воззванием и призывал сохранять спокойствие и порядок.

Совет

Утром повсеместно начали создаваться временные рабочие комитеты, дружины, отряды народной милиции.

Они брали под контроль предприятия и другие важные объекты, защищая их от посягательств начавших отступление румынских войск».

Поскольку советско-румынский конфликт был разрешен мирным путем, войска Южного фронта получили приказ осуществить операцию по «мирному» варианту плана. В Бессарабию и Северную Буковину вводилась лишь часть сосредоточенных войск.

Весной — в начале лета 1941 года c территорий, вошедших в состав СССР в 1939—1941 годах, началась депортация «нежелательных элементов». В Молдавии (с Черновицкой и Аккерманской областями УССР) депортации начались в ночь с 12 на 13 июня. Депортировались только «главы семей» (которых вывозили в лагеря военнопленных) и члены семей (ссыльнопоселенцы).

Ссыльнопоселенцы из этого региона были высланы в Казахскую ССР, Коми АССР, Красноярский край, Омскую и Новосибирскую области. Общая оценка числа ссыльнопоселенцев из Молдавии во всех регионах расселения составляет 25 711 человек в 29 эшелонах.

Суммарное число «изъятых» обеих категорий приводится в докладной записке замнаркома госбезопасности СССР Кобулова Сталину, Молотову и Берии от 14 июня 1941 года и составляет 29 839 человек.

Оккупация Бессарабии и Буковины Советским Союзом является типичным примером хитроумной сталинской политики.

Действительно, отторжение у Румынии территорий мотивировалось возвращением утраченных территорий — то есть аргументом понятным империалистическими государствами.

«Империалистичекое» объяснение было естественно для Англии и Франции, которые будучи сами империями, считали возврат утраченных территорий самим собой разумеющимся явлением.

Обратите внимание

Официально Советский Союз противопоставлял себя империализму и такая аргументация была абсолютна  чужда идеологии коммунизма, тем более, что СССР не признавал себя приемником Российской Империи, отказавшись возвращать её долги. Добавлю, что Восьмой пункт из 21 условия  приёма в Коммунистический Интернационал (документ 1920 года, приводился выше), гласил:

«Разоблачение «своих» империалистов в колониях, поддержка национально-освободительных движений, агитация против национального угнетения». То есть унаследование имперского владения народами без их согласия являлось абсолютно противоречащим коммунистической идеологии.

Большевики начиная с Советско-финской войны 1918 год нашли выход из этой ситуации путём совместных действий с местными коммунистами и профсоюзами, являющимися с их точки зрения единственными легитимными представителями народа.

Как и в случае с Финляндией, во время захвата Бессарабии и Буковины территорий, они проявили себя безотказно, а представители «враждебных» классов были лишены собственности и депортированы в концентрационные лагеря или поселения Сибири и Казахстана, следуя коммунистическому, а не «империалистическому» сценарию.

Выводы

Отмечу, что отторжение Буковины у Румынии не были оговорены с Германией в пакте Молотова-Рибентропа. Накануне захвата, СССР проинформировал Германию в ультимативной форме, что в его планах присутствует так же возвращение Буковины, с чем немцы тоже были вынуждены согласиться.

Буковина исторически не принадлежала России и потому выглядит особо циничным аргумент о том, что Буковину следует рассматривать румынской компенсацией за долгие годы удерживания Бессарабии.

Не менее циничным выглядит аргумент, что украинцы Буковины связаны с Советской Украиной  общностью исторической судьбы, ибо коллективизация и Голодомор практически уничтожили украинскую самобытную культуру, которая была основана на быте, традициях и понятиях зажиточных крестьян, которым не было места в советском обществе.

Источник: https://eurocentrist.livejournal.com/15812.html

Ссылка на основную публикацию