Революционная агитация герцена до отъезда за границу

Как рогоносец Герцен дважды предал Россию

Может, и разбудили его декабристы, но крышевал Ротшильд

В этом году исполнилось 200 лет со дня рождения Александра ГЕРЦЕНА – известного писателя и влиятельного публициста XIX века. Среднему и старшему поколению о нем рассказывали в школе.

В памяти всплывает фраза ЛЕНИНА: «Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию». Однако, окинув свежим взглядом жизненный путь литератора, приходишь к выводу – это сомнительный пример для подражания. Зато по его биографии можно было бы снять сочный эротический триллер.

В наше время Герцен мог бы стать популярным блогером. Писал он превосходно! «Радищев с Чернышевским ему в подметки не годятся!» – утверждали критики-современники.

Сам Бисмарк, «железный канцлер» Германии, учил тонкости русского языка по газете «Колокол», издаваемой Александром Ивановичем и Н. П. Огаревым за границей.

Но начнем, пожалуй, с личной жизни.

Зигмунду Фрейду было бы интересно с таким пациентом. Тут и сплошные комплексы, и пикантные сексуальные приключения, и измены, и внебрачные дети.

Обратите внимание

Герцен был незаконнорожденный, что в те времена считалось «неприличным». И хотя любвеобильный папа-оберпрокурор дал нашему герою хорошее образование, Саша сильно переживал из-за своего положения.

Самым близким ему человеком с детства стала двоюродная сестра Наташа Захарьина – тоже, представьте, незаконнорожденная. Он был старше ее на пять лет и по-братски опекал.

Забегая вперед, скажем – они поженятся.

Когда молодого Герцена выслали в Пермь, а затем в Вятку за вольнодумство и дружбу с «неблагонадежным элементом», Герцен писал родственнице возвышенные письма: «Когда же мы увидимся? Где? Все это темно, но ярко воспоминание твоей дружбы; изгнанник никогда не забудет свою прелестную сестру».

В ссылке наш герой не скучал. В частности, будучи в Вятке, он соблазнил супругу 50-летнего чиновника – 25-летнюю Прасковью Медведеву (ему самому 23).

Потом, как истинный интеллигент, раскаялся и стал ныть в письмах к любимой кузине: «Опостылели мне эти объятья, которые сегодня обнимают одного, а завтра другого, гадок стал поцелуй губ, которые еще не простыли от вчерашних поцелуев. Мне понадобилась душа, а не тело».

Наташа рада была его утешить: «Говори, говори, пиши, сколько можешь, сколько нужно к твоему облегчению, переливай все в мое сердце, оно не померкнет, не изноет». Ну как на такой не жениться!

«Низкоеврейский характер»

Невесту Александр фактически похитил из дома тетки-опекунши, которая хотела выдать ее замуж за престарелого генерала. Все обошлось: они обвенчались, родился сын. Карьера пошла в гору. Но Герцен опять все портит – в его перехваченных письмах найдут какую-то крамолу. И вновь ссылка, теперь в Новгород.

Опальный Александр начал пить, развратничать. Оприходовал даже горничную Катерину, которая, получив отставку, наябедничала жене. У той от переживаний три последующие беременности закончились трагически.

В 1846 году умирает отец Герцена, оставив ему полмиллиона рублей, фантастическое состояние. Несметно богатый литератор переезжает за границу. И начинает издалека страстно любить Родину. А к жене меж тем подбирается другой «романтик».

Важно

Семья сходится с модным немецким поэтом Георгом Гервегом. Мразь, надо сказать, редкостная. Герцен содержал все семейство Гервега, а тот спал с его женой. Впрочем, чего Александр Иванович ожидал? Это же, как ему впоследствии пытались растолковывать интеллектуалы-социалисты, «прообраз поведения нового человека, свободного от чувства собственности и буржуазной морали».

Начав подозревать супругу в адюльтере, Герцен попытался с ней объясниться. А та несла какую-то чушь про «духовный брак втроем». В конце концов Герцен откупился от постылого семейства Гервегов, передав жене поэта Эмме (она знала о романе!) большие деньги.

Но негодяй не угомонился. Он предал огласке письма Натальи. Та ответила также письменно: «Мое увлечение было велико, слепо, но ваш характер вероломный, низкоеврейский, ваш необузданный эгоизм открылись во всей безобразной наготе своей во время вашего отъезда». Окончательно супругов примирила страшная трагедия – гибель в кораблекрушении матери Герцена и их сына-инвалида Николая.

Жена-кузина Наталья ЗАХАРЬИНА

Полюбилась жена друга

Но это не последний любовный треугольник в жизни классика. Уже в зрелые годы, после смерти жены-кузины (она умрет во время очередных родов, а всего из шестерых детей в этом браке до взрослого возраста доживут лишь двое), он сойдется с Натальей Тучковой, женой, на минуточку, своего лучшего друга – литератора и революционера Николая Огарева. Герцен старше ее на 16 лет.

Дамочка была редкостной стервой, с ней наш герой был несчастен, хоть та и родила ему троих детей, которые носили фамилию официального супруга. Последний, к слову, с другом не рассорился – он обрел счастье в объятиях английской проститутки. Вот каковы были нравы «передовых людей» XIX века!

Однако, кроме секса, соратники еще и занимались активной общественно-политической деятельностью. А именно: издавали в 1857 – 1867 годах в Лондоне и Женеве газету «Колокол».

В ней печатались стихи Лермонтова, Некрасова, отрывки из «Былого и дум» Герцена. Издание одно время  читали даже в Зимнем дворце. Многие считали критику Герцена царского правительства справедливой и своевременной.

Но вскоре эмигрант-литератор наглядно показал, как он «любит» Родину.

«15 марта 1854 года Англия и Франция объявили войну России – началась Крымская война, где будут кровавые схватки и героическая оборона Севастополя, – пишет публицист Николай Стариков.

– А что Герцен? В материалах своих изданий он будет призывать русских солдат сдаваться. Когда начнется восстание в Польше, русских начнут там просто вырезать – герценовский «Колокол» полностью встанет на сторону поляков.

Логика проста – Россия всегда и во всем виновата».

Картина «Отстоим Севастополь» Василия НЕСТЕРЕНКО. Крымская война, помимо безусловного героизма русских солдат, показала, к сожалению, технологическую и экономическую отсталость России от её военных противников. Однако желать своей родине поражения, как это делал ГЕРЦЕН, – просто отвратительно

«Сифилис патриотизма»

О Крымской войне Герцен писал: «Россия охвачена сифилисом патриотизма». По поводу польских событий: «Стыдно быть русским!» Прямо хоть печатай в нынешних либеральных газетах, прекрасно ляжет. А сколько террористов-народовольцев находило вдохновение в двусмысленном призыве Герцена: «Нужно сначала расчистить поляну, а там разберемся!» Мыслитель был далеко – его не взрывали.

В связи с отказом вернуться в Россию из Европы, когда во Франции началась революция, на имущество писателя наложили арест. Хлопочет о возвращении денег барон Джеймс Ротшильд, у которого большие интересы в России. И добивается своего.

Какие строки написаны в «Колоколе» под влиянием одного из самых зловещих семейств в мировой истории, теперь уже наверняка не узнать. Но Ротшильды, которые мечтали заполучить контроль над Государственным банком Российской империи, ничего просто так не делали.

Совет

Как вам такой портрет гиганта мысли? Неудивительно, что нынешним школьникам Герцена в пример не ставят – слишком, мягко говоря, противоречивая фигура.

К слову, ярый критик крепостничества, он почему-то так и не дал вольную своим крестьянам, к чему, в частности, призывал его Достоевский. Борьба в сытой загранице за светлое будущее русского мужика гораздо важнее!

Легендарная газета

Источник: https://www.eg.ru/culture/433166/

Революционная агитация А.И. Герцена

Революционная агитация А.И. Герцена

Сведения о крестьянских волнениях доходили до городов, возбуждая боевое настроение в рядах демократической молодежи и пугая дворянские и буржуазные слои общества перспективой повторения «пугачевщины».

Послевоенные годы были отмечены не только широкой критикой самодержавно-крепостнического строя, но и формированием боевого революционно-демократического течения, которое своей опорой имело издания «Вольной русской типографии» А. И. Герцена и журнал «Современник», руководимый Н. Г. Чернышевским и Н. А. Некрасовым.

Очередной и неотложной задачей общественной борьбы Г ер-цен считал ликвидацию царского деспотизма и крепостного рабства.

Обосновавшись в Лондоне, Герцен повел настойчивую борьбу против реакционного режима Николая I, против своекорыстия европейской буржуазии и в первую очередь против крепостного права в России. С помощью свободного типографского станка Герцен начал с 1853 г.

выпускать боевые революционные воззвания, возложив свои главные надежды на прогрессивные слои русского дворянства. С 1855 г. Герцен стал издавать непериодический орган, носивший то же название, что и литературный альманах декабристов А. А. Бестужева и К. Ф.

Рылеева — «Полярная звезда». Этим заглавием, так же как изображением пяти казненных декабристов, Герцен подчеркивал преемственность освободительной борьбы, начатой в 20-е годы.

В первой книжке «Полярной звезды» Герцен давал уничтожающую характеристику царствования Никрлая I и, полный бодрой надежды, сближал события 1812 и 1855 гг. Он спрашивал себя:

«И неужели через сорок лет пройдет даром гигантский бой в Тавриде?., не может быть. Все в движении, все потрясено, натянуто… и чтоб страна, так круто разбуженная, снова заснула непробудным сном?

Лучше пусть погибнет Госсия!

Обратите внимание

Но этого не будет. Нам здесь вдали слышна другая жизнь, из Госсии потянуло весенним воздухом».

Герцен был нрав: «Полярная звезда» получила широкий отклик и в Западной Европе, и в России; ее появление приветствовали вождь итальянского освободительного движения Мац-цини, французский писатель-гуманист Виктор Гюго, историк Мишле; ее книжки читали и ими восхищались представители русских прогрессивных кругов, особенно учащаяся молодежь, которая искала у Искандера ответов на животрепещущие вопросы исторического момента. В «Полярной звезде» молодежь находила и боевые статьи на политические темы, и увлекательные воспоминания Герцена о его юности, и запрещенные произведения Пушкина, Лермонтова, Рылеева, пронизанные горячим протестом против деспотизма и рабства.

С 1 июля 1857 г. вместе со своим другом Н. П.

Огаревым Герцен начал издавать ежемесячный орган «Колокол», носивший скромное название «Прибавочные листы к Полярной звезде», но имевший еще более широкое и мощное влияние, чем книжки «Полярной звезды».

На первом листе «Колокола» был начертан вдохновляющий лозунг «Vivos voco!» («Призываю живых!»). Смысл этих слов раскрывался в предисловии, которое заканчивалось так:        «Не завидуя смотрим мы на свежую

рать, идущую обновить нас, а дружески ее приветствуем.—Ей радостные праздники освобождения, нам благовест, которым мы зовем ж и в ы х на похороны всего дряхлого, отжившего, безобразного, рабского, невежественного в России».

В том же предисловии издатели «Колокола» излагали ближайшую программу журнала. Это была программа-минимум, которая должна была, по замыслу Герцена, мобилизовать и объединить все прогрессивные силы России:

«Освобождение слова от цензуры!

Освобождение крестьян от помещиков!

Освобождение податного состояния от побоев!»

В «Колоколе» помещались политические статьи на текущие темы, сообщались сведения о событиях в России, разоблачались вопиющие злоупотребления царской администрации.

В разящих метких характеристиках Герцен обличал помещичью власть и своекорыстные действия агентов правительства.

Важно

Это была смелая революционно-демократическая проповедь полного преобразования одряхлевшей, обреченной на слом николаевской России.

Но Герцен, как и декабристы, принадлежал к помещичьей среде. Он возлагал надежды на просвещенную инициативу прогрессивного дворянства, убеждал нового царя Александра II последовать примеру Петра I и смело расчищать перед собой политический путь от «стропил и лесов концелярий и бюрократии» («Колокол», № 2).

Правда, Герцен делал важную оговорку: мы «от души предпочитаем,— говорил он,— путь мирного, человеческого развития пути развития кровавого; но с тем вместе также искренно предпочитаем самое бурное и необузданное развитие — застою николаевского status quo» (прежнего порядка).

Надежды на самодержавную власть были крупной ошибкой Герцена, коренившейся в его происхождении и воспитании. Позднее Герцен сам признал ошибочность своей первоначальной позиции и. по выражению В. И.

Ленина, «безбоязненно встал на сторону революционной демократии против либерализма» Другой важной ошибкой Герцена было его неверие в революционные силы европейского пролетариата и убеждение в социалистической сущности русской крестьянской общины.

Во второй книжке «Полярной звезды», в статье «Вперед! Вперед!», он повторил то, о чем писал ранее в своих зарубежных сочинениях: «Нам надобно освободиться от нравственного ига Европы, той Европы, на которую до сих пор обращены наши глаза…

Нашу особенность, самобытность составляет деревня с своей общинной самозаконностью, с мирскою сходкой, с выборными, с отсутствием личной поземельной собственности, с разделом полей по числу тягол». Эта утопическая вера в крестьянскую общину имела и другую сторону: она послужила для Герцена могучей точкой опоры для демократической агитации в пользу освобождения крестьян с землей. Статью «Вперед! Вперед!» Герцен заканчивал настойчивым призывом сосредоточить все силы на решении самого важного, неотложного требования молодой, обновляющейся России: «Все знамена теряются водном— в знамени о с в о б о ж д е н и я крестьян с землею».

Издания Вольной русской типографии тайно переправлялись в Россию, распространялись не только в столицах, но и в провинции, проникали в барские усадьбы, в бюрократические канцелярии, даже в царский дворец; но самыми внимательными и сочувственными читателями Герцена были представители разночинной и прогрессивной дворянской молодежи. В Лондон Герцену и Огареву присылали корреспонденции со всех концов России; люди разных сословий и взглядов приезжали в английскую столицу, чтобы поделиться с Герценом впечатлениями русской жизни, услышать его блестящее смелое слово.

Источник: http://www.winstein.org/publ/36-1-0-1803

Граница на замке или прецедент Мальцева

Не дожидаясь выборов Президента, необходимо запретить выезд из России лицам, ведущим экстремистскую деятельность и подрывающим российскую государственность …

Читайте также:  Русско-турецкая война 1828 - 1829 гг.

Опубликованный более четырёхсот лет назад и признанный Нобелевским комитетом лучшим произведением мировой литературы роман Мигеля Сервантеса «Дон Кихот» следует считать первым публичным печатным предостережением об опасной иллюзии народного счастья от всеобщей свободы и революционной ломки государственного порядка. Иллюзии, небезопасной и для самих «освободителей».

Глава в романе с характерным названием: «О том, как Дон Кихот даровал свободу множеству несчастных, которых насильно вели туда, куда им вовсе не хотелось». Напомним, чем кончилось «дарование свободы несчастным». «На Дон Кихота посыпался такой град камней, что он не успевал прикрываться от них щитом.

Лишь только он упал, один из каторжников бросился к нему, сорвал с его головы таз и раза три или четыре ударил им нашего рыцаря по спине; затем каторжники сняли с бедного рыцаря камзол.

Совет

У Санчо они отняли плащ и оставили ему только платье; наконец, поделив между собой остальную военную добычу, они скрылись в горы».

«Зерно» произведения – в этой главе. Сервантес не случайно с юмором называет разный сброд «несчастными, которых насильно вели туда, куда им не хотелось». Получив свободу, «несчастные» ринулись куда им захотелось: в разбой и насилие в отношении наивного освободителя.

Картина, описанная испанским писателем в далёкую эпоху правления Габсбургов, до боли узнаваема по происходившему у нас сто лет назад. Знакомо и по свидетельствам очевидцев «окаянных дней».

Один из них – генерал-майор Отдельного корпуса жандармов Александр Спиридович.

Его «Записки жандарма» являются бесценным документом, дающим реальное представление о событиях, предопределивших гибель Российской империи.

https://www.youtube.com/watch?v=SS5oCZvCdhM

Перед нами взгляд изнутри о причинах Великой трагедии, опровергающий марксистскую ложь о революции как последствиях экономических трудностей и неравенства в обществе. Различия материальные существуют в любой стране, как и проблемы в экономике. Но революции свершаются отнюдь не везде, представляют собой нечто исключительное.

Важнейший вывод офицера государственной безопасности, подкреплённый историей и временем – революция стала следствием ослабления центральной власти. Революция обрела реальность из-за уступок либеральному крылу российского общества.

Империя прекратила существование, так как власть встала на путь губительных для страны компромиссов с либералами и леваками.

События февраля 1917-го стали возможны потому, что меры, предпринимаемые государством по мягкости, не соответствовали той опасности, какую представляли экстремисты вне зависимости от партийной окраски: будь-то эсеры или большевики.

Особая зловещая роль в революционных процессах – за интеллигенцией. Именно интеллигенция идеологически подготовила и спровоцировала наступление революционной катастрофы в России. Либерализм, который генерировали интеллигентские круги, проникал, разъедал и разрушал государственные структуры.

Зараза либерализма стала доминировать практически во всех слоях российского общества: в политике, экономике и даже в правосудии.

И только жандармерия, осуществлявшая политический сыск, осталась не подверженой либеральной инфекции.

Обратите внимание

Но сотрудники политической полиции, в единственном числе и ограниченные в правах, противостоять революционному безумию не могли. Процитируем, для наглядности, отдельные строки из «Записок жандарма»:

4 февраля (1905 года) унёс главного противника либеральных реформ великого князя Сергея Александровича. Окрыленные же успехом убийства дяди государя, революционные партии ещё больше муссировали всеобщее возбуждение.

Убийство Плеве, принесшее изменение внутренней политики, и убийство великого князя, за которым последовали акты 18 февраля (рескрипт о разработке статуса Думы) как бы служили лучшим доказательством правильности революционных способов борьбы. Всё шло тогда влево.

Конституция как бы официально носилась в воздухе. Идейно самодержавие уже было похоронено нашей интеллигенцией(!)

В политических делах прокуратура в большинстве случаев прежде всего схватывалась за освобождение и прежде всего принимала на себя роль адвоката арестованных, забывая, для чего она существует.

Увлечение марксизмом было в то время повальною болезнью русской интеллигенции, развившейся еще в 90-х годах. Профессура, пресса, молодежь, – все поклонялось модному богу – Марксу. Марксизм с его социал-демократией считался тем, что избавит не только Россию, но и весь мир от всех зол и несправедливостей и принесет царство правды, мира, счастья и довольства.

Яд либерализма парализовал волю государства к самосохранению, вверг Российскую империю в катастрофу с негативными последствиями для мира. Ибо сохранение империи гарантировало продолжение правления династии Гогенцоллернов в Германии без Веймарской Республики с приходом Гитлера к власти. Но всё произошло так, как произошло – в истории сослагательных наклонений не бывает.

Сегодня мы видим, как яд либерализма вновь распространяется в российском обществе. Из маленьких ручейков он обретает черты грязных и разрушительных селевых потоков благодаря новым информационным технологиям.

Важно

Вспомним слова Ленина из работы «Памяти Герцена»: «Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию». Революционная агитация Герцена – это газета «Колокол». Издавалась Герценом и Огарёвым в эмиграции три-четыре раза в месяц и тайно доставлялась в Россию.

Далее была «Искра», из которой «возгорелось пламя» с тиражом несколько большим.

Теперь представим число лиц, охваченных «Колоколом» и «Искрой». В процентном отношении к населению Российской империи – ничего.

Но небольшие проценты включали в себя негативных пассионариев (словами Гумилёва) и люмпенизированный сброд, служащий взрывной массой в любом государстве. А революция – это не выборы с электоратом. Это переворот и агрессия.

Это узурпация власти незаконным путём из понимания невозможности прихода к ней законным способом. И герценский «Колокол», и ленинская «Искра» работали не на избирателя, а на разрушителей страны.

В 21-м веке в руках поджигателей основ государства оружие куда мощнее, чем подпольная газета – интернет! Новым видом связи и возможностью бесконтрольного получения любой информации владеет всё активное население России.

Сегодня не надо иметь типографии, печатать газеты и тайно доставлять их в Россию. Всё куда проще. Телефон с интернетом в руки – и мир перед тобой! Однако в борьбе с засильем интернета нельзя уподобиться Дон Кихоту, сражавшемуся с ветряными мельницами.

Бороться следует, в первую очередь, с использующими интернет в экстремистских целях.

Экстремизмом – явным и скрытым – интернет переполнен. Явные признаки экстремизма содержатся в призывах к свержению действующей власти в разной форме.

Совет

Одна из них – в призывах игнорирования действующего законодательства: при проведении массовых мероприятий, при выборах главы государства – чем занимается Навальный. Явный экстремизм – это Вячеслав Мальцев (о нём ниже).

Скрытые признаки экстремизма – в демонстрации СМИ негативных сторон жизни общества с внушением безысходности решения проблем в правовом поле.

Говорим о фактах очевидных, не открывая Америку. Речь о том, как на них реагировать. Реагирование – это правовая изоляция лидеров экстремизма: быстрая решительная, в рамках единовременной акции.

Их – экстремистских вожаков, немного – несколько десятков. Оглядываться на Запад: что скажут там – абсолютно непродуктивно. «Там» нужна экономически слабая Россия по причинам вполне понятным.

И затягивать с принятием мер профилактики нельзя, особенно в преддверии президентских выборов.

В этой связи принятие Государственной Думой закона «О временных мерах по обеспечению внутренней безопасности в Российской Федерации» востребовано как никогда.

Правовой акт должен действовать в период подготовки к выборам, в процессе их проведения и определённый срок после завершения избирательного процесса.

Закон, кроме мер информационной безопасности, должен предоставить право суду, по представлению правоохранительных органов, временно, на срок до трёх лет, изолировать лиц, деятельность которых будет признана антигосударственной.

Обратите внимание

Не дожидаясь выхода специального нормативного акта, необходимо наложить запрет на выезд за пределы Российской Федерации лиц, ведущих экстремистскую деятельность.

Списки данных «особей» должны составлять соответствующие подразделения Министерства внутренних дел.

После обязательного согласования с органами безопасности их необходимо передавать на пункты пропуска через государственную границу. 

Вне пределов России инфицированные экстремизмом куда опаснее, чем внутри страны, где предусмотрена ответственность за подобную деятельность. Интернет не знает границ. А перемещение революционных ублюдков за территорию России лишь расширяет диапазон их антигосударственного «творчества».

Коль заговорили о границе – нельзя не вспомнить Вячеслава Мальцева, выехавшего из России.

Сегодня уже из Франции (как явствует из видеороликов) блогер из Саратова координирует и организует незаконные массовые акции, создаёт «революционные» ячейки.

Более того, на канале «YouTube» от 19 августа содержится публичное выступление Мальцева, в котором присутствуют все признаки подстрекательства к совершению террористического акта. 

Прозвучавшее в эфире должно стать основанием для возбуждения уголовного дела в отношении Вячеслава Мальцева и обращения ко французским официальным лицам с целью его выдворения с передачей правоохранительным органам Российской Федерации.

Однако заразу экстремизма из дальнего зарубежья через интернет пока безнаказанно разносит не один Мальцев. Информационную бациллу революции в Россию извне запускают: Михаил Ходорковский из Швейцарии, Аркадий Бабченко из Праги, Дмитрий Иванов из Германии, Евгений Киселев из Украины и другие. Бывший главный редактор портала Lenta.

ru Галина Тимченко, проживающая в Риге, «работает над созданием нового новостного сайта “Медуза”, который частично получает финансирование от Михаила Ходорковского».

Конечно, есть ещё и политики-перебежчики (Андрей Илларионов, Илья Пономарёв).

Важно

Но большую опасность представляют экстремисты, оседлавшие интернет с аудиторией из числа молодёжи с неустойчивой психикой и асоциальных элементов.

Безусловно, противостояние прозападному неолиберализму включает в себя комплекс самых широких мер и не ограничивается адресным воздействием к субъектам экстремизма. Тем не менее, ясно одно: ошибочный и роковой для Государства Российского либеральный вектор политики в начале века двадцатого недопустим ни при каких обстоятельствах в начале века двадцать первого.

Руслан Устраханов, полковник полиции в отставке, Мурманск

Источник: http://ruskline.ru/news_rl/2017/09/25/granica_na_zamke_ili_precedent_malceva/

Ленин о Герцене

Подробности Создано 06 Апрель 2017

6 апреля – 205 лет (1812) со дня рождения Александра Ивановича Герцена, выдающего русского революционера-демократа, публициста и писателя.

«Рабочая партия должна помянуть Герцена не ради обывательского славословия, а для уяснения своих задач, для уяснения настоящего исторического места писателя, сыгравшего великую роль в подготовке русской революции».

«Первое из “Писем об изучении природы” – “Эмпирия и идеализм”, – написанное в 1844 году, показывает нам мыслителя, который, даже теперь, головой выше бездны современных естествоиспытателей-эмпириков и тьмы тем нынешних философов, идеалистов и полуидеалистов. Герцен вплотную подошел к диалектическому материализму и остановился перед историческим материализмом».

«Духовный крах Герцена, его глубокий скептицизм и пессимизм после 1848 года был крахом буржуазных иллюзий в социализме. Духовная драма Герцена была порождением и отражением той всемирно-исторической эпохи, когда революционность буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а революционность социалистического пролетариата еще не созрела».

«На деле в этом учении Герцена, как и во всем русском народничестве – вплоть до полинявшего народничества теперешних “социалистов-революционеров” – нет ни грана социализм».

«Герцен создал вольную русскую прессу за границей – в этом его великая заслуга. “Полярная Звезда” подняла традицию декабристов. “Колокол” (1857- 1867) встал горой за освобождение крестьян. Рабье молчание было нарушено».

«Как подло и низко клевещут на Герцена окопавшиеся в рабьей “легальной” печати наши либералы, возвеличивая слабые стороны Герцена и умалчивая о сильных.

Не вина Герцена, а беда его, что он не мог видеть революционного народа в самой России в 40-х годах. Когда он увидал его в 60-х – он безбоязненно встал на сторону революционной демократии против либерализма.

Он боролся за победу народа над царизмом, а не за сделку либеральной буржуазии с помещичьим царем. Он поднял знамя революции».

«Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию. Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями “Народной воли”».

«Самыми выдающимися деятелями дворянского периода были декабристы и Герцен.

В ту пору, при крепостном праве, о выделении рабочего класса из общей массы крепостного, бесправного, «низшего», «черного» сословия не могло быть и речи.

Предшественницей рабочей (пролетарски-демократической или социал-демократической) печати была тогда общедемократическая бесцензурная печать с «Колоколом» Герцена во главе ее».

Материал подготовил Никита Проничев

Источник: http://www.vkpb-skb.ru/index.php/informatsiya-2017-god/5512-lenin-o-gertsene

Ко дню рождения Герцена

6 апреля 1812 года родился Александр Герцен

«Декабристы разбудили Герцена, Герцен ударил в колокол», — гласит народный пересказ известного высказывания Ленина по случаю 100-летия писателя.

И это, надо сказать, необыкновенно точная формулировка того, что по итогам советских научных штудий положено помнить об этом человеке.

Ни противоречивого вороха дошедших через третьи руки сведений, ни привычных мифов, окружающих всякую великую личность, а уж особенно русского писателя.

Оригинальное выражение, впрочем, не облегчит дело: «Декабристы разбудили Герцена, Герцен развернул революционную агитацию».

Причём здесь революция?

Совет

В самом деле, если окинуть беглым взглядом официальную биографию Герцена, она может показаться сплошным потоком агитационной деятельности, борьбы за «честь демократии», социализм, равенство и братство на фоне бесконечных перемещений по беспокойным европейским местам и революционного подстрекательства.

В довершении картины — издание революционной газеты «Колокол», которая много лет не давала спокойно спать царским властям и, несмотря на тысячи километров между Петербургом и Лондоном, весьма чутко реагировала на все колебания в общественных настроениях.

Читайте также:  Народы россии в первой половине 19 века

Но любая попытка хоть что-то конкретизировать во взглядах — какой социализм? какая революция? зачем? — и любой исследователь деятельности Герцена впадает в жутковатое состояние адепта марксизма-ленинизма с его «измами» и «революционно-демократическим» пафосом.

Между тем, революционный ореол ничуть не добавляет определенности личности Герцена, наоборот, вовсе лишает той яркости и значимости, какая виделась его современникам.

Герцен родился в 1812 году в доме родовитого дворянина Ивана Алексеевича Яковлева от его связи с немкой Луизой Гааг. Его фамилия, придуманная специально для него отцом, происходит от немецкого слова, обозначающего «сердце». Говорят, что таким образом Яковлев указал на сердечный характер этой связи, но для Герцена фамилия стала едва ли не говорящей.

В 1860 году, когда он только начал публиковать свои мемуары, знакомый с ним Виктор Гюго пишет ему, что он является обладателем двух величайших умений — «хорошо мыслить и хорошо страдать».

Стоит добавить, для Герцена умений совершенно нераздельных.

Все свои идеи он опробовал на личном опыте, так что его жизнь походит на хороший роман испытания — собственными же идеями, воплощенными в реальность.

Про декабристов, к слову, правда — разбудили. На момент восстания 1825 года Герцену четырнадцать лет, и последовавшая казнь пяти декабристов вызывает в нем целую бурю эмоций.

«Рассказы о возмущении, о суде, ужас в Москве сильно поразили меня; мне открывался новый мир, который становился больше и больше средоточием всего нравственного существования моего; не знаю, как это сделалось, но, мало понимая или очень смутно, в чем дело, я чувствовал, что я не с той стороны, с которой картечь и победы, тюрьмы и цепи. Казнь Пестеля и его товарищей окончательно разбудила ребяческий сон моей души», — писал впоследствии Герцен.

Обратите внимание

Тогда же Герцен и его товарищ на все годы Николай Огарев на Воробьевых горах в самом деле клянутся «пожертвовать жизнью на избранную борьбу».

Борьбу, поскольку зло после казни декабристов и последовавшего молебна за здравие царя виделось весьма однозначно, с русским самодержавным правлением.

Однако говорить, что в тот момент Герцен хоть что-то понимает про революционные движения и политическую ситуацию, было бы большим преувеличением. Он лишь, как сам справедливо заметил, чувствует, что он не с той стороны. Но, что характерно, своему слову остается верен до конца.

Несмотря на разочарования в европейских революциях, ссылки, эмиграцию, личные драмы и осознаваемую безнадежность затеи. Несмотря на то, что достаточно быстро понял, что невозможно освободить человека более, чем он чувствует себя свободным внутри. И так прошел свою первую проверку идеей, воплощенной в жизнь.

Поступив в Московский университет, Герцен, подобно многим своим сокурсникам, увлекается изучением немецкой, а затем и французской философии. Кант, Шеллинг, Гегель — в то время стандартный набор для увлеченных философией молодых людей, среди которых Аксаков, Белинский, Бакунин, Боткин, Катков.

Словом, все те, кто в дальнейшем будут направлять движение русской литературы и мысли. В случае Герцен к списку добавились французские социалисты в лице Сен-Симона и Фурье.

Спасение философией

Причина повального увлечения философией крылась в самом времени, которое, после многих лет преобладания в сознании романтической системы мышления, располагало к поиску ответов на накопившиеся вопросы о внешнем мире и его устройстве. Через философию, через науки, через формирование нового самосознания.

В условиях постоянной рефлексии над собой и окружающим миром Герцен со своим физико-математическим образованием и высочайшей способностью к мыслительной деятельности оказывается для современников чуть не культовой фигурой. И тем более культовой, что его теоретические выкладки всегда неразрывно связаны с личным опытом.

К тому моменту Герцен уже успевает побывать в ссылке в Вятке (по обвинению в революционной деятельности — ложному, как утверждают многие источники), успешно выступить в роли чиновника, жениться на своей двоюродной сестре Наталье Захарьиной и после ряда прошений близких людей вернуться в Москву.

Важно

Его статьи 1840-х годов содержат идеальные формулировки не только его взглядов, но взглядов целого поколения. О тяжелом бремени рефлексии:

«Отличительная черта нашей эпохи есть gr?beln [раздумье]. Мы не хотим шага делать, не выразумев его, мы беспрестанно останавливаемся, как Гамлет, и думаем. Думаем… Некогда действовать, мы пережевываем беспрерывно прошедшее и настоящее, все случившееся с нами и с другими — ищем оправданий, объяснений, доискиваемся мысли, истины».

О необходимости отказаться от осуждения: «Ничем люди так не оскорбляются, как неотысканием виновных, какой бы случай ни представился, люди считают себя обиженными, если некого обвинить — и, следственно, бранить, наказать. Обвинять гораздо легче, чем понять».

О любви и эгоизме: «Где оканчивается эгоизм, и где начинается любовь? Да и действительно ли эгоизм и любовь противоположны; могу ли они быть друг без друга? Могу ли я любить кого-нибудь не для себя? Могу ли я любить, если это не доставляет мне, именно мне, удовольствия!»

В конечном счете, все эти поиски рациональных обоснований и саморефлексии сквозь призму немецкой философии привели к формированию позитивисткой системы взглядов и появлению новой литературы. «Натуральношкольные» очерки сменяются попытками перенесения метода в романную форму. И здесь кроется ответ на вопрос, что же сделал Герцен для русской литературы.

В 1847 году выходит отдельным изданием его роман «Кто виноват?», почти незаметный с двухвековой дистанции, но настолько важный для современников, что Белинский ставит его в один ряд с «Обыкновенной историей» Гончарова.

«Кто виноват?»

Ироничный, нарочито схематичный, казалось бы, вовсе без того, что принято называть «художественным миром», этот роман ставит неожиданный для литературы того времени вопрос, но абсолютно точный на фоне безграничной веры во всяческую мотивированность человека и причино-следственные связи.

Героиня — юная барышня Любонька, внебрачная дочь, живущая в семье отца, но остро ощущающая собственное двусмысленное положение. И Герцен определенно знает, о чем говорит. Герой — только-только окончивший университет Дмитрий Круциферский, который из-за крайней бедности и безвыходности устраивается домашним учителем. А кругом невежественная, грубая среда.

Разумеется, герои сразу видят свое родство и после ряда романтических терзаний и перипетий дело решается браком. И опять-таки Герцен знает эту ситуацию.

Совет

Роман посвящен Наталье Захарьиной, такой же незаконной дочери, воспитывавшейся у тетки и весьма неуютно ощущавшей себя в чужом доме. Родство положений было очевидно каждому из них.

«“Повесть, кажется, близка к концу”, — говорите вы, разумеется, радуясь. “Извините, она еще не начиналась”, — отвечаю я с должным почтением», — пишет Герцен.

Потому что семейный парадиз длится не слишком-то долго, ровно до тех пор, пока на горизонте не появляется мятежный герой, человек с большим замахом и жаждой переустройства действительности (весьма характерный для своего времени) Бельтов.

И Герцену решительно непонятно, при всей ясности привходящих обстоятельств — происхождения, воспитания, среды, — почему же все-таки эти люди встретились и, более того, их встреча привела к такой драме. Кто виноват.

Герцен еще не знает, что описывает свою собственную историю. Не только уже прожитую в смысле тягот незаконного происхождения, брака двух родственных душ и семейного счастья. Но и ту, которую только предстоит пережить.

После выхода романа Белинский пишет о Герцене, что главная сила его произведения даже в художественности, пусть и весьма своеобразной — роман в серии очерков, — «а в мысли, глубоко прочувствованной, вполне сознанной и развитой».

Впрочем, тогда еще никто не знает, что эта мысль тоже станет испытанием.

После отъезда в том же году за границу, запрета на возвращение в Россию, попыток добиться права на свое имущество, разочарования в революции 1848 года, знакомства с несметным количеством известных революционных деятелей, описанная Герценым ситуация личной драмы настигает его.

Его жена, Наталья Захарьина, увлекается поэтом и революционером Георгом Гервегом. Семейное счастье разрушено, но почему это произошло, кто виноват и как выйти из этой непростой ситуации, Герцен не знает.

Продолжая придерживаться всех своих до того теоретических представлений, он пытается дать жене свободу выбора, если в этом заключается стремление ее души.

Обратите внимание

Вдобавок, как будто и этого мало, осенью 1851 года во время кораблекрушения погибает мать Герцена и его сын. А меньше чем через год логически завершается описанная им много лет назад ситуация: его жена все-таки принимает решение остаться с семьей — и умирает, не выдержав своего же решения.

Поверх барьеров

И все это на фоне общественных волнений, революционной борьбы, государственного переворота, ликвидации республики, нового установления монархии и страшной бойни на улицах Парижа.

«Все рухнуло — общее и частное, европейская революция и домашний кров, свобода мира и личное счастье», — писал позже Герцен об этом периоде.

С этого момента, несмотря на еще почти двадцать лет деятельности, Лондон, «Колокол» и второй брак, сам Герцен мыслит свою жизнь законченной.

Тогда же он начинает писать свои мемуары, впоследствии сложившиеся в «Былое и думы». В них он последовательно, год за годом, описывает свою жизнь, свои мысли, время, людей, попеременно прибегая то к публицистичности очерка, то к художественным зарисовкам, то к почти дневниковой исповедальности.

В самом начале этого гигантского цикла Герцен заявляет, что всякий человек имеет право на мемуары. И вовсе не потому, что его личность важна для истории или каким-то образом своей мыслью и деятельностью повлияла на ее ход.

Герцен называет себя человеком, в котором видно лишь «отражение истории», «случайно попавшемся на ее дороге». И в этом заключена еще одна принципиальная мысль, которой он оставался верен даже в писании воспоминаний: никакая деятельность не имеет смысла, никакое научное изыскание не важно, если в итоге оно не произведет перемены для конкретного человека.

Еще в 1840-х годах Герцен формулирует свою позицию принципиальной частности: «Кажется, будто жизнь людей обыкновенных однообразна, — это только кажется: ничего на свете нет оригинальнее и разнообразнее биографий неизвестных людей».

А что до великих деятелей, то как раз «их жизнь однообразна, скучна; успехи, таланты, гонения, рукоплескания, кабинетная жизнь или жизнь вне дома, смерть на полдороге, бедность в старости, — ничего своего, а все принадлежащее эпохе».

Важно

Его воспоминания написаны именно с позиции частного человека, которому выпала такая жизнь, которую он прожил, и Герцен совершенно не настаивает на том, что это хоть как-то могло повлиять на эпоху.

Напротив. Это его «внутреннее Ватерлоо», как он сам писал об одном из своих героев в попытке объяснить причину его состояния и действий. За эту-то честность и удивительное слияние личного и общественного Герцен и был особенно оценен современниками.

Несмотря на географическую удаленность, многие из них считали своим долгом съездить в Лондон и засвидетельствовать свое почтение Герцену.

В его деятельности нет ничего такого, без чего не смогло бы выжить революционное движение, и нет ничего такого, без чего оно бы не зародилось. Как и нет ничего, что сделало бы его важнейшей фигурой, без которой совершенно невозможно прочтение русской литературы.

Не говоря уже об истории мысли, ведь Герцен не создал никакой оригинальной концепции или системы взглядов.

Но при этом разговор ни о том, ни о другом, ни о третьем не состоятелен именно без его фигуры с неразрывным соединением рационального и сердечного, индивидуального и принадлежащего эпохе, и выдержанным испытанием всем этим.

Источник: «Частный корреспондент»

Источник: https://www.peremeny.ru/blog/11388

“Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию” В.И.Ленин. 6 апреля – день рождения А.И.Герцена, русского революционера, писателя, философа

Александр Иванович Герцен – российский революционер, писатель, философ родился 25 марта (6 апреля) 1812 года в Москве. Он был внебрачным сыном богатого русского помещика И. Яковлева и молоденькой немецкой мещанки Луизы Гааг из Штутгарта. Мальчик получил вымышленную фамилию Герцен (от немецкого слова “herz” – “сердце”).

Детство будущего писателя прошло в доме дяди на Тверском бульваре (ныне дом 25, в котором располагается Литературный институт им. А. М. Горького).

Хотя с детства Герцен не был обделен вниманием, положение незаконнорожденного вызывало в нем ощущение сиротства.

Совет

В воспоминаниях писатель называл родной дом «странным аббатством», а единственными удовольствиями детства считал игру с дворовыми мальчишками, переднюю и девичью.

Детские впечатления от быта крепостных, по признанию Герцена, вызвали в нем «непреодолимую ненависть ко всякому рабству и ко всякому произволу». Восстание 14 декабря 1825 оказалось в этом ряду самым значимым событием. Напомним: утром 13 июля 1826 года в Петербурге были повешены пять руководителей восстания декабристов.

«Победу Николая над пятью торжествовали в Москве молебствием… пушки гремели с высот Кремля… Мальчиком четырнадцати лет, потерянным в толпе, я был на этом молебствии, и тут, перед алтарем, оскверненным кровавой молитвой, я клялся отомстить за казненных и обрекал себя на борьбу с этим троном, с этим алтарем, с этими пушками».

Читайте также:  Социально-экономическое развитие россии в xvi веке

Так началась сознательная жизнь Александра Ивановича Герцена.

А.Герцен в молодости

Глубокое влияние на Герцена оказала дружба с талантливым сверстником, будущим поэтом Н. Огаревым,  которая продолжалась всю их жизнь.

Н.П.Огарев

Различными сторонами своей деятельности, Герцен входит в историю русской беллетристики, критики, политической публицистики и историографии, но основной остается его роль как родоначальника «русского социализма», критика буржуазной цивилизации и провозвестника новой эпохи в истории мировой социалистической мысли.

 В России, Герцен оставался запрещенным писателем вплоть до революции 1905 года. Полное собрание его сочинений было закончено только после Октябрьской революции.

Изучение его деятельности и популяризация его произведений (например, имеющих непреходящее значение мемуаров «Былое и думы») до сих пор далеко отстают от исторической роли и высоких художественных и просветительных достоинств его работ.

В 1829 году Герцен поступил на физико-математический факультет Московского университета, где вскоре образовал группу из прогрессивно мыслящих студентов. Члены этой группы Н.Огарев, Н. Кетчер и др.

, обсуждали животрепещущие проблемы современности: Французскую революцию 1830, Польское восстание 1830–1831 годов, другие события современной истории.

В глазах начальства Герцен прослыл смелым вольнодумцем, весьма опасным для общества.

Обратите внимание

К этому времени относится увлечение идеями сен-симонизма и попытки изложения собственного видения общественного устройства. Уже в первых статьях (“О месте человека в природе”, 1832, и др.

) Герцен показал себя не только философом, но и блестящим литератором. В очерке “Гофман” (1833–1834, опубл.

1836) проявилась типичная манера письма: введение в публицистические рассуждения яркого образного языка, подтверждение авторских мыслей сюжетным повествованием.

В 1833 году Герцен с серебрянной медалью окончил университет. Начал работать в Московской экспедиции Кремлевского строения. Служба оставляла молодому человеку достаточно свободного времени для занятий творчеством.

Герцен задумал издание журнала, но в июле 1834 года был арестован — за то, что в компании друзей якобы распевал песни, порочащие царскую фамилию. В ходе допросов Следственная комиссия, не доказав прямой вины Герцена, сочла все же, что его убеждения представляют опасность для государства.

Итак, летом 1834 года Герцен был арестован и сослан в глухую провинцию: сначала в Пермь, потом в Вятку и во Владимир. Первый год в Вятке считал свою жизнь “пустой”, поддержку находил только в переписке с Огаревым и своей невестой Н.

Захарьиной, на которой женился, отбывая ссылку во Владимире. Эти годы (1838-1840) были счастливыми и его личной жизни. Своеобразным художественным итогом первой ссылки явилась повесть “Записки одного молодого человека” (1840-1841).

В июле 1839 года с Герцена сняли полицейский надзор, он получил возможность посещать Москву и Петербург, где был принят в круг В. Г. Белинского, Т. Н. Грановского, И. И. Панаева и др. В 1840 году было перлюстрировано письмо Герцена, в котором он писал о «душегубстве» петербургского будочника.

В 1840 году вернулся в Москву, но вскоре (за “распространение необоснованных слухов” – резкий отзыв в письме к отцу о царской полиции) был отправлен в ссылку в Новгород, откуда вернулся в 1842 году.

Важно

В 1842-1847 годах публикует в “Отечественных записках” начатый еще в Новгороде цикл статей “Дилетантизм в науке” (1842-1843).

Второй философский цикл Герцена, “Письма об изучении природы” (1844-1846), занимает выдающееся место в истории не только русской, но и мировой философской мысли.

В 1845 году был завершен начатый еще в Новгороде роман “Кто виноват?” В 1846 году написаны повести “Сорока-воровка” и “Доктор Крупов”. В январе 1847 года уезжает с семьей за границу, не предполагая, что покидает Россию навсегда.

В отзывах критиков на эти произведения прослеживалась общая тенденция, которую точнее всех определил Белинский: «…главная сила его не в творчестве, не в художественности, а в мысли, глубоко прочувствованной, вполне сознанной и развитой».

В начальном периоде эмиграции он  стал очевидцем и участником европейских революционных  событий. Так  начавшаяся  революция 1848 года застала Герцена в Италии, откуда он 5 (17) мая приехал в Париж, где пробыл до середины июня 1849 года.

  В столице ре­волюционной Франции он прожил, таким образом, больше года и, не яв­ляясь в русское посольство, вел независимый образ жизни. Герцен не толь­ко наблюдал за ходом событий 1848—1849 гг.

, но принимал в них личное участие: встречался с революционно-демократическими деятелями Фран­ции, с политическими эмигрантами из других стран, нередко оказывал некоторым из них материальную поддержку, посещал политические клубы и собрания, финансировал отдельные издания радикальной печати и со­трудничал в ней, участвовал в массовых политических демонстрациях.

Работы Герцена, посвященные революции 1848 года в Западной Европе, являются ярким выражением передовой русской мысли конца 40-х годов XIX в.

Его статьи («С того берега», «Письма из Франции и Италии»), не стесненные царской цензурой, и откровенная переписка с Грановским и другими «московскими друзьями» показывают острую наблюдательность русского революционного демократа при оценке зарубежных революцион­ных событий 1848—1849 гг.

Совет

Герцен быстро понял ход французской революции. Уже учреждение буржуазного Временного правительства он принял как свидетельство того, что «победу украли у народа». После неудачной попытки парижских ра­бочих разогнать 15 мая Учредительное собрание Герцен писал: «Револю­ция побеждена; скоро будет побеждена и республика… Собрание победило; монархический принцип победил».

Поражение парижского пролетариата в июньские дни 1848 года он оценил как решающее поражение революции. «Московским друзьям» он писал 2—8 августа: «Мещане победили.

8000 тру­пов и 10000 арестантов их трофеи… Террор гадкий, мелкий,— поймите, террор ретроградный, со всей тупостью французской буржуазии… Про­клятье же, господа, буржуазии! Да не ошибетесь: это почти вся Фран­ция,— французские крестьяне и буржуа заодно».

Больше того, в 1848 году Герцену стала очевидна и вся лживость пресло­вутых буржуазных «свобод».

После разгрома июньского восстания в од­ной из его статей «С того берега», законченной 27 июля 1848 года, у автора вырывается страстная реплика: «Пора человеку потребовать к суду рес­публику, законодательство, представительство, все понятия о гражда­нине и его отношениях к другими государству». Касаясь этого вопроса в письме от 27 сентября к тем же «московским друзьям», Герцен четко фор­мулирует: «Мир оппозиции, мир парламентских драк, либеральных форм— тот же падающий мир».

В революционной Франции Герцен за несколько месяцев прошел суро­вую политическую школу.

В письме Грановскому от 12 мая 1849 года из Парижа он об этом сообщал в такой форме: «Ты меня особенно утешил своим замечанием, что ты еще был молод, писавши эту статью год тому на­зад. Я расхохотался сквозь слезы.

Это так верно, это я так испытываю на себе, что мочи нет. Давно ли же это я приехал сюда из Рима,— и ведь я был шутом тогда. Нечего сказать, педагогический год мы прожили».

Обратите внимание

В. И. Ленин, считая Герцена еще накануне революции 1848 года демокра­том, революционером и социалистом, указывал: «Но его «социализм» при­надлежал к числу тех бесчисленных в эпоху 48-го года форм и разновидно­стей буржуазного и мелкобуржуазного социализма, которые были оконча­тельно убиты июньскими днями».

В этой связи Ленин писал о «духовной драме» Герцена, в основе которой лежало переходное время, «…когда рево­люционность буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а револю­ционность социалистического пролетариата еще не созрела».

А. И. Герцен, ок. 1861 года

Совместно с Огаревым Герцен стал издавать революционные издания — альманах «Полярная звезда» (1855–1868) и газету «Колокол» (1857–1867), влияние которых на революционное движение в России было огромным.

Несмотря на множество статей, опубликованных писателем в «Полярной звезде» и «Колоколе» и вышедших отдельными изданиями, главным его созданием эмигрантских лет является “Былое и думы” (опубл. 1855–1919).

“Былое и думы” по жанру — синтез мемуаров, публицистики, литературных портретов, автобиографического романа, исторической хроники, новелл. Сам автор называл эту книгу исповедью, «по поводу которой собрались там-сям остановленные мысли из дум».

Первые пять частей описывают жизнь Герцена с детства и до событий 1850–1852 годов, когда автора постигли тяжелые душевные испытания, связанные с крушением семьи. Шестая часть, как продолжение первых пяти, посвящена жизни в Англии. Седьмая и восьмая части, еще более свободные по хронологии и тематике, отражают жизнь и мысли автора в 1860-е годы.

Вначале Герцен собирался написать о трагических событиях своей личной жизни. Но «все старое, полузабытое, воскресало», и архитектура замысла постепенно расширялась. В целом работа над книгой длилась около пятнадцати лет, и хронология повествования не всегда совпадала с хронологией написания.

В 1869 году А.И.Герцен пишет замечательную работу “К старому товарищу”. Обращаясь к М.А.Бакунину, он обобщает свои соци­ально-экономические наблюдения и  выступает в защиту гуманистического содержания социализма.

Социализм, утверждает он, дол­жен быть обоснован экономически, его нельзя построить на голом насилии, что проповедовал Бакунин.  Споря с Бакуниным, призывавшим к разрушению государства, Герцен писал, что нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри. Эти слова воспринимаются как духовное завещание Герцена.

К тому же Герцен проповедовал крестьянский социализм.

Важно

  Как гуманист он искал для России “третий путь”, который позволил бы ей освободиться от крепостничества и вместе с тем избежать капитализма и господства буржуазии.

Залогом русской социальной революции он считал крестьянскую общину, отсут­ствие развитой частной собственности крестьян на землю, тради­ции коллективизма, взаимопомощи, артельности в русском народе.

В русской крестьянской общине Герцен видел прообраз ячейки со­циализма: “община предоставляет каждому без исключения место за своим столом”. Важнейшим “социалистическим” элементом об­щины Герцен полагал отсутствие безусловной частной собственно­сти на землю (постоянный передел земли в общине по размерам семьи). К сельской общине он присоединял и промысловую артель.

Патриархальную гуманность русского сельского “мира”, где все были бедны, но с голоду человек не умрет, если у соседей есть чем поделиться с ним, Герцен стремился противопоставить жестокому капитализму.

Несколько слов о философских воззрениях Герцена. Как и большинство российских западников-радикалов, он прошел в своем духовном развитии через период глубокого увлечения гегельянством.

Влияние Гегеля отчетливо прослеживается в цикле статей “Дилетантизм в науке” (1842–1843).

Их пафос — в утверждении и интерпретации гегелевской диалектики как инструмента познания и революционного преобразования мира («алгебры революции»).

Герцен сурово осуждал отвлеченный идеализм в философии и науке за оторванность от реальной жизни, за «априоризм» и «спиритизм».

Совет

Будущее развитие человечества, по его убеждению, должно привести к «снятию» антагонистических противоречий в обществе, формированию философско-научного знания, неразрывно связанного с действительностью.

Более того, итогом развития окажется слияние духа и материи. В историческом процессе познания действительности сформируется «всеобщий разум, освобожденный от личности».

Дальнейшее развитие эти идеи получили в главном философском сочинении Герцена — “Письмах об изучении природы” (1845–1846). Продолжая критику философского идеализма, Герцен определял природу как «родословную мышления», а в идее чистого бытия видел всего лишь иллюзию.

Природа для материалистически настроенного мыслителя — вечно живое, «бродящее вещество», первичное по отношению к диалектике познания. В “Письмах” Герцен, вполне в духе гегельянства, обосновывал последовательный историоцентризм: «ни человечества, ни природы нельзя понять мимо исторического бытия», а в понимании смысла истории придерживался принципов исторического детерминизма.

Однако в размышлениях позднего Герцена прежний прогрессизм уступает место гораздо более пессимистическим и критическим оценкам.

В первую очередь это относится к его анализу процесса формирования в обществе нового типа массового сознания, исключительно потребительского, основанного на вполне материалистическом индивидуализме (эгоизме).

Такой процесс, по Герцену, ведет к тотальному омассовлению общественной жизни и соответственно к ее своеобразной энтропии («поворот всей европейской жизни в пользу тишины и кристаллизации»), к утрате индивидуального и личностного своеобразия.

«Личности стирались, родовой типизм сглаживал все резко индивидуальное и беспокойное» (Концы и начала, 1863). Разочарование в европейском прогрессе, по признанию Герцена, привело его «на край нравственной гибели», от которой спасла лишь «вера в Россию».

Последние годы жизни Герцена прошли преимущественно в Женеве, становившейся центром революционной эмиграции. В 1865 сюда году было перенесено издание “Колокола”. В 1867 году он прекращает издание, полагая, что газета сыграла свою роль в истории освободительного движения в России.

Обратите внимание

Своей главной задачей теперь Герцен считал разработку революционной теории. Весной 1869 года он решил обосноваться в Париже. Здесь 9 (21) января 1870 года Герцен умер. Был похоронен на кладбище Пер-Лашез. Позже его прах был перевезен в Ниццу и погребен рядом с могилой его жены.

Оценивая деятельность А.И. Герцена, В.И. Ленин писал в 1912 года: «Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию. Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли»…

Чествуя Герцена, пролетариат учится на его примере великому значению революционной теории, – учится понимать, что беззаветная преданность революции и обращение с революционной проповедью к народу не пропадает даже тогда, когда целые десятилетия отделяют посев от жатвы…» (Ленин В.И. Полн.Собр.

Соч., т. 21,стр.261).

По материалам открытых источников

Источник: http://www.kpu.life/uk/86550/dekabrysty_razbudyly_gertsena_gertsen_razvernul_revoljutsyonnuju_agytatsyju_vylenyn_6_aprelja__den_rozhdenyja_aygertsena_russkogo_revoljutsyonera_pysatelja_fylosofa

Ссылка на основную публикацию