Предгородские центры подесенья в x – начале xi в.

Предгородские центры подесенья в x – начале xi в. – история России

Утверждение феодального строя и странах Западной Европы в IX—XI вв. В большинстве государств Западной Европы заверша­ется процесс формирования феодальных отношений.

В одних стра­нах, например в Италии и Франции, феодальный строй в основ­ных чертах сложился уже в X в.; в Англии и Византии этот про­цесс завершился в основном только к концу XI в. в Германии — к началу XII в. Еще медленнее шла феодализация в Скандинав­ских странах.

Но к концу XI в. феодальные отношения утвердились в большинстве стран Западной Европы и в Византии.

Обратите внимание

Господствует феодальная земельная собственность в виде вот­чины в сочетании с мелким индивидуальным крестьянским хо­зяйством. Основная масса крестьян находится уже в той или иной форме зависимости от землевладельца и подвергается, эксплуата­ции с его стороны.

Эта эксплуатация выражается в феодальной ренте и осуществляется с помощью различных средств внеэконо­мического принуждения.

Ранее свободная сельская община пре­вращается к этому времени в зависимую общину, а традицио: ные формы общинного землепользования заимствуются феодалами для организации эксплуатации крестьянства.

На раннем этапе развития феодализма господствовало натуральное хозяйство; обмен был незначителен, торговые связи не развиты; ремесло еще только начинало отделяться от сельского хозяйства.

В западноевропейских странах у лично зависимых крестьян, особенно в крупных поместьях, преобладала отработочная рента и связанная с ней барщинная система хозяйства.

Широко распространяется также натуральный оброк с крестьян, находившихся в более легкой зависимости. Денежная рента была развита еще слабо.

Установление феодальных отношений в Европе в IX – XI вв. в целом привело к подъему экономики и скачку в развитии производительных сил.

Развивалось ремесло, постепенно сельскохозяйственных занятий, и обмен, возрождались на новой феодальной основе пришедшие в упадок римские города, возникали новые предгородские поселения, рыночные центры, порты для морской торговли как в Южной, так и в Северной Европе.

Важно

Характерной чертой социально-политических отношений, сложившихся в Европе к середине XI в. была неразрывная связь между феодальной собственностью на землю и политической властью феодала. Крупная вотчина представляла собой не только хозяйственную единицу, но и как бы маленькое независимое государство — сеньорию.

По отношению к населению своих владедений феодал был не только землевладельцем, но и государем сеньором, в руках которого находился суд, администрация, военныe и политические силы. Такая организация общества обусловила господство в Европе в X-XI вв. (в некоторых странах и поз­же) политической раздробленности.

Крестьянство. В наиболее тяжелом положении повсеместно находились лично зависимые крестьяне, в некоторых странах (на­пример, во Франции) уже в X-XI вв. составлявшие значительную часть крестьянства.

Они зависели от своего сеньора и в личном, и в поземельном, и в судебно-административном отношении и под­вергались особенно тяжелой эксплуатации.

Таких крестьян мож­но было отчуждать (обычно только вместе с землей); они были стеснены в распоряжении своим наследственным наделом и даже своим движимым имуществом: и то, и другое считалось собствен­ные феодала.

Кроме того, зависимые крестьяне выполняли ряд унизительных повинностей и облагались платежами. В категорию таких крестьян постепенно вливались и бывшие рабы. В ряде стран этот наиболее зависимый слой именовался сервами, хотя они уже не были рабами в античном значении этого слова.

Несколько легче было положение лично свободных крестьян, находившихся, однако, в поземельной и судебной зависимости от своих сеньоров. В целом по Западной Европе они составляли весьма значительную часть крестьянства.

Они могли более свободно распоряжаться своей движимостью, а иногда и земельным наделом с согласия феодала, однако также платили ему ренту. В некоторых в странах (Англии, Германии, на юге Франции, в Италии) сохранялся в IX – XI вв.

Совет

еще небольшой слой свободных крестьян — земельных собственников аллодиального типа, зависимость которых от сеньора носила в первую очередь судебный и политический характер.

Феодалы. Феодальная иерархия. Отношения между феодалами в государствах Западной Европы строились по принципу так называемой феодальной иерархии («лестницы»). На ее вершине находился король, считавшийся верховным сеньором всех феодалов, главой феодальной иерархии.

Ниже его стояли крупнейшие светские и духовные феодалы, державшие свои земли — нередко большие области — непосредственно от короля. Это была титулованная знать: герцоги, а также высшие представители клира, графы, архиепископы, епископы и аббаты крупнейших монастырей.

Формально они подчинялись королю его вассалы, но фактически были почти независимы: имели право вести войны, чеканить монету, иногда осуществлять высщу юрисдикцию в своих владениях.

Их вассалы, обычно тоже весь крупные землевладельцы, носившие часто название баронов был рангом ниже, но и они пользовались в своих владениях определенной политической властью.

Ниже баронов стояли более мелкие феодалы — рыцари, низшие представители господствующего класса, у которых не всегда были вассалы. В IX — начале XI в.

термин «рыцарь» (miles) обозначал просто воина, несшего вассальную, обычно конную военную служ­бу своему сеньору (немецкое — Ritter, от которого происходит русское «рыцарь»). Позднее, в XI—XII в.

по мере укрепления феодального строя и консолидации класса феодалов, он приобре­тает более широкое значение, становится, с одной стороны, си­нонимом знатности, «благородства» по отношению к простолю­динам, с другой — принадлежности к военному сословию в отли­чие от духовных феодалов.

Обратите внимание

В подчинении у рыцарей обычно были только крестьяне-держатели, не входившие в феодальную иерар­хию. Каждый феодал был сеньором по отношению к нижестоя­щему феодалу, если тот держал от него землю, и вассалом выше­стоящего феодала, держателем которого он сам являлся.

Феодалы, стоявшие на низших ступенях феодальной лестницы, как правило, не подчинялись феодалам, вассалами которых явля­лись их непосредственные сеньоры. Во всех странах Западной Европы (кроме Англии) отношения внутри феодальной иерархии регулировались правилом «вассал моего вассала — не мой вассал».

Среди церковных феодалов также существовала своя иерархия по рангу занимаемых ими должностей (от папы римского до при­ходских священников). Многие из них одновременно могли быт вассалами светских феодалов по своим земельным владениям, наоборот.

Основой и обеспечением вассальных отношений являлось феодальное земельное владение — феод. или по-немецки лен. которое вассал держал от своего сеньора. В качестве специфического военного держания феод считался привилегированным, «благородным» владением.

Собственником феода считался не только его непосредственный держатель — вассал, но и сеньор, от которого вассал держал землю, и ряд других вышестоящих по иерархической лестнице сеньоров. Иерархия внутри класса феодалов определялась, таким образом, условной и иерархической структурой феодальной земельной собственности.

Но оформлялась она в виде личных договорных отношений покровительства и верности между сеньором и вассалом.

Передача феода вассалу – ввод во владение — носила название инвеституры Акту инвеституры сопутствовала торжественная церемония вступления в вассальную зависимость — принесение омажа (от французского слова 1'homme — человек), — во время которой феодал, вступающий в вассальную зависимость от другого признавал себя его «человеком». При этом он приносил клятву верности сеньору. У французов она называл «фуа» (по-французски — верность).

Помимо основной обязанности нести в пользу сеньора и по призыву военную службу (обычно 40 дней в течение года) вассал должен был никогда ничего не предпринимать ему во вред и по требованию сеньора защищать своими силами его владения, участвовать в его судебной курии и в известных случаях, определены феодальным обычаем, оказывать ему денежную помощь: на принятие рыцарского звания его старшим сыном, при выдаче замуж его дочерей, при выкупе из плена. Сеньор в свою очередь обязан был защищать вассала в случае нападения врагов и оказывать ему помощь в других затруднительных случаях — быть опекуном его малолетних наследников, защитником его вдовы и дочерей.

Важно

Вследствие запутанности вассальных отношений и частого несоблюдения вассальных обязательств конфликты на этой почве были в IX—XI вв. обычным явлением. Война считалась законным способом решения споров между феодалами. Однако с первой половины XI в.

церковь, хотя и не всегда успешно, пыталась ос­лабить военные конфликты, пропагандируя идею «божьего мира» как альтернативу войне.

От междоусобных войн больше всего стра­дали крестьяне, поля которых вытаптывались, деревни сжигались и опустошались при каждом очередном столкновении их сеньора с его многочисленными врагами.

Читайте также:  Прорыв блокады ленинграда 1943 года (12 -30 января)

Иерархическая организация, несмотря на частые конфликты среди феодалов, связывала и объединяла всех их в привилегиро­ванный слой.

Быт и нравы феодалов. Главным занятием феодалов, особенно в этот ранний период, была война и сопутствующий ей грабеж. Любимыми их развлечениями были охота, конные состязания, турниры.

В X—XI вв. Европа покрылась замками. Замок — обычное желище феодала — одновременно был крепостью, его убежишем от внешних врагов, и от соседей-феодалов, и от восставших крестьян.

Он являлся центром политической, судебной, административной и военной власти феодала, позволяя ему господствова над близлежащей округой и держать в подчинении все ее население.

Замки строились обычно на холме или на высоком берегу реки, откуда хорошо обозревалась окрестность и где легче обороняться от врага.

Совет

До конца X в. замки представляли собой чаще всего двухэтажную деревянную башню, в верхнем этаже которой жил феодал, в нижнем — дружина и слуги. Здесь же или в пристройках находились склады оружия, провианта, помещения для скота и тому подобное.

Замок окружался валом и рвом, наполненным водой. Через ров перебрасывался подъемный мост. Приблизительно с начала XI в. феодалы стали строить замки из камня, окруженные обычно двумя или даже тремя высокими стенами с бойницами и башнями по углам. В центре по-прежнему возвышалась главная многоэтажная — «донжон».

Подземелья таких башен часто служили тюрьмой в цепях томились пленники — непокорные вассалы и прови­нившиеся в чем-либо крестьяне. Враг мог взять такой замок лишь в результате многомесячной осады.

Мелкие феодалы, не имевшие средств для возведения столь мощных сооружений, старались укрепить жилища крепкими стенами и сторожевыми башнями.

Основным видом войск в Европе X—XI вв. становится тяжеловооруженная конница. Каждый феодал обязан был своему сеньору конной военной службой.

Главным оружием рыцаря в то время был меч с крестообразной рукоятью и длинное тяжелое копье.

Он ползовался также палицей и боевым топором (секирой); для защиты от врага служили кольчуга и щит, шлем с металлической решетчатой пластиной — забралом. Позже, в XII-XIII вв. появились рыцарские латы.

Проводившие всю свою жизнь в войнах, презиравшие физичекий труд феодалы, особенно светские, были невежественны' грубыми и жестокими. Выше всего они ценили физическую силу ловкость, отвагу в бою и щедрость в отношении своих слуг и вассалов, в которой видели проявление своего могущества и прирожденного благородства в отличие от презираемых «скаредных» по их мнению, мужиков и горожан.

Обратите внимание

Идеализированный кодекс «рыцарского» поведения, рисующий рыцаря как благородного зг щитника слабых и обиженных, сложился в феодальной Европе значительно позднее — в XII—XIII вв.

Но и тогда он мало соот­ветствовал действительному облику феодала-рыцаря, оставаясь для большинства лишь недостижимым идеалом.

С грубым рыцарем-варваром раннего средневековья этот идеал тем более не имел ничего общего.

Быт и повседневная жизнь крестьян. Крестьяне были к XI в. почти полностью отстранены от военной службы, что являлось призна­ком их неполноправия. Уделом их был тяжелый сельскохозяйст­венный труд, кормивший, по существу, все общество. Крестьяне жили в деревнях, расположенных часто вблизи замка, в центре которого обычно находилась церковь.

Деревни в зависимости от географических условий могли быть большие и малые, кое-где, особенно в горных районах, преобладали хутора. Дома, смотря по наличию строительных материалов, могли быть деревянными или из древесных каркасов, наполненных и обмазанных глиной, ка­менными (особенно на юге); иногда это были небольшие хижи­ны или землянки.

Источник: https://valdvor.ru/otechestvennaya-istoriya/__trashed-6.html

Жих М.И. К проблеме возникновения Новгорода в контексте централизаторской политики киевских князей середины Х – начала XI вв

Река Волхов в районе Старой Ладоги. Фото В.И. Меркулова.

В предшествующих работах нами был обоснован вывод, согласно которому значительное число древнерусских городов выросло не непосредственно из древних местных центров, а из опорных пунктов, создававшихся центральной киевской властью для борьбы с местными верхушками и их центрами в ходе так называемой «реформы Ольги» и в дальнейшем[1]. Так начали свой путь Смоленск, Ярославль, Новгород и т.д. Впрочем, ряд городов (например, Ладога или Галич[2]) развился непосредственно из древних протогородов. Вероятно, в некоторых случаях опорные пункты центральной власти были размещены прямо на них.  Эти новые города завершают процесс перестройки общества начавшийся еще в период господства протогородских центров и формируют прилегающую округу – волость. Формируется единство города и местных сельских территорий. В итоге этого процесса сформировался тот общественный организм, который древнерусские источники называют волостью, а Ю.Г. Алексеев, И.Я. Фроянов и ряд других современных специалистов, на наш взгляд, совершенно справедливо определяют как «город-государство»[3]. По мнению Ю.Г. Алексеева «древнерусский город представлял собой в сущности территориальную общину с чертами дофеодальной демократии. К числу таких черт относится прежде всего вечевое устройство города и «тянущей» к нему земли»[4].

Вот в чем был главный итог деятельности княгини Ольги. Проведенная ею реформа оказала судьбоносное влияние на все последующее развитие древнерусского общества. Попадая под все большую власть Киева, старые славянские объединения распадаются, и общество переживает грандиозную перестройку. Развивающиеся из погостов Ольги города структурируют собственные волости.

Так со страниц летописи исчезают на рубеже Х-ХI вв.  поляне, кривичи, словене и вместо них появляются кияне, смоляне, новгородцы и т.д.

[5]Но по мере этой трансформации, происходившей на местах, по мере структурирования городовых волостей, сепаратистские настроения, подавленные на время Киевом, переходят на новый виток, что в дальнейшем приведет к распаду Киевской Руси на отдельные «города-государства»[6].

Местная знать потерпела сокрушительное поражение в борьбе с Киевом и уступила место людям, присланным из Киева, а ее центры уступили место построенным киевской властью городам. Так формировался административно-политический аппарат Древней Руси, из которого позднее вырастает древнерусское боярство.

Важно

Новгород тоже первоначально был создан Ольгой в качестве опорного пункта на севере Руси[7]и противовеса местным политическим центрам, в первую очередь – Городищу. Вся вторая половина Х и начало XIв.

проходят под знаком их борьбы и соперничества, в результате которых Новгород утверждается в качестве столицы всей Северной Руси, оттесняя на задний план своих соперников. Вскоре Городище превращается в резиденцию новгородских князей, а Ладога – в пригород Новгорода, куда Волховская столица назначала посадников[8].

Другие протогородские центры региона также либо постепенно затухают, либо превращаются в «младшие города» новгородской волости. Что же обеспечило Новгороду такое возвышение и выдвижение его на первый план?

Очевидно, то, что он изначально создавался Ольгой в качестве центра Северной Руси и главной опорной базы Киева в регионе и выдвигался на смену главному местному политическому центру – Городищу. Первые признаки зависимости Северной Руси от Киева фиксируются с середины Х в.

[9]Ольга, происходившая из этого региона[10], своей поездкой и «устроительными мероприятиями» закрепила ее[11]. Собственно, в этом и состоял, по-видимому, основной смысл ее деятельности здесь.

В этой связи очень любопытно известие Константина Багрянородного, впервые упоминающего о Новгороде[12]: «Немогарда, в котором сидел Сфендослав (Святослав – М.Ж.), сын Ингора (Игоря – М.Ж.), архонта (правителя – М.Ж.) Росии»[13].

Как видим, здесь уже закладывается традиция, согласно которой в Новгороде княжит старший сын и наследник киевского князя. Это говорит о том, что Новгород изначально создавался киевским правительством в качестве своего главного центра и опорного пункта на севере Руси[14].

Быстрый рост и возвышение Новгорода были обеспечены тем, что Ольга превратила его в главный пункт сбора дани со всего Севера Руси, откуда она затем транспортировалась в Киев[15]. В.Л.

Янин отмечает, что в результате мероприятий Ольги «податная территория Новгородского государства… была расширена не менее чем вдвое или втрое, что и создало необходимую материальную базу структурного преобразования Новгорода», выразившегося в преобразовании «рыхлого образования» в «городскую структуру»[16]и создании Детинца[17]. Любопытно, что именно со второй полвины Х в. археологам известны в Новгороде специальные деревянные пломбы  –  «замки», которыми опечатывали мешки с собранной данью[18], что свидетельствует о том, что уже в это время сбор дани со всего Севера Руси оказывался постепенно в руках местной общины[19]и ее лидеров – бояр, что и предопределило стремительный подъем Новгорода во второй половине Х – начале XIв.

Совет

По мере развития и укрепления Новгорода, по мере упадка конкурирующих с ним центров, по мере структурирования новгородской волости («города-государства»)  он из опорного пункта киевских князей на севере Руси превращается в главный центр сепаратизма в регионе[20].

Читайте также:  Внутренняя и внешняя политика бориса годунова

Первые признаки структурирования новгородской городской вечевой общины проявляются в 970-80-х гг.[21]В 970 г. к Святославу «придоша людье ноугородьстии, просящее князя собе: ‘’Аще не поидете к нам, то налезем собе’’»[22], иначе говоря, найдем себе князя, по всей видимости, вне рода Игоревичей[23].

Даже, если этот летописный пассаж и носит на себе черты эпического повествования[24], то в целом он все равно верно передает возросшее значение Новгорода и его общины, стремящейся обрести собственного князя и тем самым ослабить свою зависимость от Киева, а в перспективе и ликвидировать ее вовсе[25].

При этом любопытно, что старшие сыновья Святослава уклонились («отпреся») от поездки в далекий северный город, получив соответственно Киев и Древлянскую землю[26]и туда поехал младший сын Святослава – «робичич» – Владимир.

В дальнейшем именно опираясь на новгородскую общину Владимир выиграл борьбу за власть у своего брата Ярополка и захватил Киев, а также завоевал Полоцк[27], однако, став киевским князем, он «в силу обстоятельств должен был вести политику, отвечающую интересам полянской общины и, следовательно, ущемляющую подчиненные» земли[28], в частности, разумеется, и Новгородскую. В городе был посажен в качестве правителя-посадника Добрыня – дядя («уй») Владимира[29], который некогда и посоветовал племяннику отправиться на княжение в Волховскую столицу.

Зависимость Новгорода от Киева при Владимире усилилась[30], что выразилось, сначала в распространении на город предпринятой в Киеве «языческой реформы»[31], которая, по всей видимости, рассматривалась киевской общиной в качестве действенного средства унификации религиозной жизни Киевской Руси и, как следствие, укрепления ее политического единства под властью Киева[32], а затем и в насильственном крещении города «огнем и мечем»[33]. Введение Христианства, по замыслам киевского правительства, должно было гораздо более чем любая реформа язычества унифицировать религиозную жизнь Древней Руси и тем самым ослабить сепаратистские тенденции в формирующихся городах-государствах, проявившиеся к этому времени уже сполна[34]. Однако, сдержать процесс формирования самостоятельных городов-государств и распад Киевской Руси не могло уже ничто.

Владимир сажает своих сыновей по всем основным городам Руси.

Так в Новгороде князем[35]оказывается сначала Вышеслав, а затем и Ярослав[36], со временами которого есть основания связывать начало истории «вечевого Новгорода как территориально-общинного образования (курсив А.

В. Петрова – М.Ж.)»[37], то есть, фактически, рождение новгородской вечевой государственности[38]. Но эта тема выходит уже за рамки нашей статьи.

Обратите внимание

Подытоживая сказанное, можно сделать вывод, что Новгород на рубеже X-XIвв. из опорного пункта киевской власти на берегах Волхова превратился в столицу всей Северной Руси, начавшую активную борьбу с Киевом за независимость своей формирующейся волости.

Источник: http://rummuseum.info/node/2246

Заселение славянами Среднего Подесенья/ Падин В.А

Падин В.А.

Василий Андреевич Падин. 2000 г

Когда окунаешься в мир своих полевых дневников, то непременно в памяти возникают Усохский могильник VI-VII вв., поселения этого времени Макча, Хохлов Вир, Устье, Брянов Рог и Прорва и, конечно, поселение деснинского варианта киевской культуры III-V вв., раскинувшееся в урочище Лука.

Любопытно, что все эти памятники тяготеют друг к другу, а доследованные погребения Луки аналогичны захоронениям Усоха. Погребения этого могильника совершены в неглубоких округлых или чуть вытянутых ямках. Кальцинированные кости очищены.

Иногда они находились в лепных, характерных для колочинцев урнах, а иногда сожжения ставились в ямку в каких-то деревянных или лубяных, а может быть берестяных устройствах. Погребения сопровождались иногда пальчатой фибулой, железным ножом или поясной пряжкой, пряслицем. Интересно, что похожие погребения встречены в курганах VIII-X вв. Трубчевского некрополя.

Так, интересен курган, исследованный нами у Макчи! Насыпь хорошо сохранилась, включала много золы и мелкого угля, а подстилалась светлым песком. Сожжение происходило на стороне, а останки находились в урне, поставленной в верхней части кургана, имеющей прямую аналогию в посуде волынцевской культуры.

В изучении славян Подесенья представляет большой интерес поселение Макча, расположенное на правом берегу Десны у Верхнего Городца. Здесь открыты полуземляночное и наземное, чуть углубленное, жилища. Колочинский слой перекрывается волынцевским, роменским и древнерусским, почти не разделяемыми.

Если киевская культура является, как считают археологи, подосновой пеньковской в Среднем Поднепровье, то ее деснинский вариант лежит в основе колочинской.

Топография поселения, хозяйство, погребальный обряд исследованных памятников позволяет предположить этническую близость населения, оставившего их. Заметна и близость в керамике.

Важно

Таким образом, прослеживается стройная цепочка первобытной истории Брянщины от праславянской почепской эпохи до Древней Руси: I-II вв. почепская культура – III-V вв. киевская культура – VI-VII вв. колочинская культура – вторая половина VII – первая половина VIII вв. волынцевская – VIII-X вв.

роменская, входящая в Древнюю Русь. Родственны ли звенья этой цепочки? Повторяю – да. Ведь мне столько пришлось исходить берегов, полей, лугов, столько раскопать, продумать, прочитать работы других авторов, увидеть, общаться с рядом крупных исследователей!

Неоспорима важность находки в Трубчевске клада VI-VII вв. Клады антского времени характерны для Среднеднепровья, открыты на Харьковщине, Курщине, а теперь и на Брянщине. Как видим, Среднее Подесенье в раннем средневековье населяли славяне, а не балты, как пытаются доказать некоторые ученые, игнорируя археологические материалы.

Ведь сколько я прошагал и раскопал, а ни одного предмета из Прибалтики не встретил. Нашел я перстень со змеиной головкой, но в кургане XI-XII вв. Трубчевского некрополя, когда племенные различия резко нивелировались, и города населял разноплеменной люд.

Это же касается и подковообразных фибул, купленных в Скандинавии и использовавшихся трубчанами как поясные пряжки. Захоронения же в больших срубных ямах Трубчевского некрополя принадлежит, как и в Киеве, местной знати, а не викингам. Ведь такие погребения характерны для южной Руси, а Б.А.

Рыбаков считает их каким-то отзвуком далеких скифских погребений. Касаясь срубных погребений, М.К. Каргер утверждает, что “они присущи не только захоронениям знати, но и массовым погребениям горожан”. Большие гробовища характерны и для радимичских курганов.

В курганах, раскопанных нами у Радутина, обнаружены радимичские захоронения с гробовищами, стоявшими на подсыпке из золы. Здесь, вероятно, как-то вклинивались радимичи в деснинское побережье. Вероятно, корень “рад” лег в основу названий местных сел Радутино, Радинск, Радчино.

А вот находка варяжского меча у Любожичей остается загадкой, так как шурфовка Любожичского городища, проведенная Институтом Археологии (Л.В. Артишевская), в которой участвовал и я, никаких следов битвы не обнаружила.

Совет

Кто оставил этот меч? Наемный викинг? Знатный русич? Мечи-то мы и покупали, и делали. Интересна история меча, найденного когда-то на Полтавщине.

Считали его скандинавским (изображены чудовища), а когда обработали его специальным раствором, то проступило имя русского мастера.

Приверженцы балтских взглядов опираются на замечательный труд В.Н. Топорова и О.Н. Трубачева “Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья”. Но ведь не установлено время возникновения названий рек и озер.

Некоторые ученые считают, что гидронимы Подесенья произошли за много тысяч лет до появления балтов, и даже до появления здесь племен шнуровой керамики, если с нею связаны балты. Например, литовский ученый А.

Сейбутис, досконально изучив названия видов рыб и прирученных в древности животных, установил, что самым древним гидронимом является “лоша”, что происходит от лососевых, водившихся в северных морях и тамошних реках. Ученый считает, что гидронимы сложились около 15-20 тыс.

лет назад, когда на большой территории существовала языковая общность, распавшаяся, когда появились мощные клинья заболоченности от таявшего поздневалдайского ледника, разобщившие одноязычное население на отдельные группы, где стали складываться собственные языки, а прежние названия так и дошли до наших дней.

Если “балтоманы” выводят название Навли из литовского “нау” – “смерть”, то слависты из славянского “нава” – “русалка” – Русалочья река.

Если согласиться, что Нерусса происходит от латвийского “чистая река”, “чистая вода”, то почему ее притоки Марица, Кубань и Колодезь получили названия из других, небалтских языков? Аналогию первому мы находим в Болгарии (из фракийского, восходящему к корню, имеющему значение “море”), название второго притока отложилось, очевидно, как на Северном Кавказе, из античного через тюркский. Название же Колодезь происходит от “колодец”, “источник”. Какая-то часть названий урочищ отложилась из литовского в XV-XVI вв., когда Литва овладела Подесеньем. В Трубчевском районе имеются Литовские могилы, оказавшиеся древнерусскими курганами, и урочища Панщина и Литовня.

Читайте также:  Междуцарствие после смерти александра i

Крупные ученые, исследовавшие памятники Среднего Подесенья (П.Н. Третьяков, Э.А. Сымонович, Е.А. Горюнов, Р.В. Терпиловский) считали, что оно в раннем средневековье населялось славянами, а не балтами, чему соответствуют и результаты наших раскопок.

Обратите внимание

Археологами установлено, что волынцевская и роменская культуры являются основой племенного союза северян. Очерчен район их обитания: Днепровское правобережье, часть Харьковщины, Курщина, Черниговщина и юго-западный участок Брянщины, включающий Вщиж. Почти все городища имеют здесь роменские, а некоторые – и волынцевские отложения.

О расселении славян в предгородское время говорит и летопись: “А друзие седоша по Десне, и по Семи, и по Суле и нарекошеся север”. Кветунский и Стародубский археологические комплексы сыграли в этом важную роль.

Кветунь, являясь одним из крупных северянских центров Подесенья, имела большое значение в освоении Киевом северо-восточных земель и в полюдье, а с развитием производительных сил становится городским центром большого ополья.

Здесь начинает свою историю Трубчевск, являясь в древнейшую пору культовым центром, где отправлялись религиозные действа обитателей большой округи, о чем говорит исследованный нами Большой курган-святилище, перекрывавший большие кострища с пережженными костями жертвенных животных, земляные кольцевидные оградки – солнечные символы и следы стоявших когда-то деревянных идолов. Памятник является уникальным, так как славянских святилищ, перекрытых насыпями, еще не встречено. Кветунский комплекс, находящийся в 9 км южнее современного Трубчевска, отличается яркими городскими признаками: колоссальный могильник, в котором, как и в Черниговском, в погребениях отсутствовала керамика, разноэтничность погребенных (радимичи, северяне, дреговичи), захоронения знатных, аналогичные киевским; курганные шапки, характерные для Чернигова, значительные (15 га) размеры детинца и посада, христианские погребения, совершенные до официального принятия в 988 г. новой религии, какая-то (торговая?) связь с Византией, о чем говорит название местного урочища Рум.

Как видим, археологические исследования свидетельствуют об освоении Среднего Подесенья славянами не с летописных времен, а с начала I тыс.н.э.

, о том, что все прослеженные нами археологические культуры имеют этническую близость, что здесь не встречено ничего балтского, как и норманнского.

Если же скандинавы и служили, как наемники, в дружинах наших князей, то они не влияли на местную историю. Это, вслед за великим Пушкиным, позволяет нам сказать: “Там русский дух! Там Русью пахнет!”

Источник: http://www.archaeology.ru./ONLINE/Padin/padin_zakluchenie.html

Источник: http://ru-mo.ucoz.ru/publ/12-1-0-471

На рубеже IX-X вв. на роменских памятниках Подесенья появляется круговая древнерусская керамика. роменская керамика была представлена менее чем 40 фрагментами

Поиск Лекций

Основным критерием, явилось количественное соотношение в керамическом комплексе роменских и древнерусских материалов. Для первого периода (конец IX – первая четверть X в.) характерно присутствие круговой керамики в количестве, не превышающем 20 %. В материалах второго периода (вторая – третья четверти X в.

) роменская и древнерусская керамика встречаются примерно в равных соотношениях. Третий период (последняя четверть X – начало XI в.) характеризуется полным количественным превосходством круговой керамики (более 70-80 %). Для определения периодов могут также служить некоторые типы венчиков круговой керамики.

На раннем этапе памятники роменской культуры концентрируются исключительно в районе впадения в Десну р. Сейм. Очевидно, что они входили в единую систему памятников нижнего течения Десны и Сейма. Вероятно, эта линия во второй половине VIII в. являлась северной границей распространения роменской культуры.

Памятники этого времени на средней Десне изучены слабо. С начала IX в. прослеживается тенденция к продвижению роменцев вверх по Десне. Появление в IX в. роменского поселения в верховьях р. Десны междуречья указывает на роль Среднего Подесенья в качестве пути, связавшего районы с основной областью распространения роменской культуры.

Однако плотность населения в исследуемом районе остается низкой.

Основные типы роменских памятников – городище и селище Характерно расположение поселений гнездами (городище и нескольких селищ в ближайшей округе).

Жилища – четырехугольные в плане, полуземляночные, столбовой конструкции, с облицованными деревом стенами, глинобитными печами. Погребальные памятники – курганы, в насыпях которых в сосудах-урнах или скоплениями сохранились остатки кремаций, произведенных на стороне.

Важно

Таковы ранние курганы могильника у д. Кветунь в Трубчевском р-не, таким был могильник Полужье в Выгоничском р-не (не сохранился).

Керамическая посуда роменской культуры разнообразна: крупные тарные сосуды, горшки, миски, сковороды, кружки и др. Использовались и амфоры причерноморского происхождения. В керамическом комплексе заметно влияние салтовской культуры.

Собственно роменская посуда в основном лепная, орнаментированная защипами, насечками, отпечатками веревочного или гребенчатого штампов. На позднем этапе появляется керамика, изготовленная гончарном круге. А.А. Узянов выделил в рамках роменской культуры IX-нач.

XI пять хронологических периодов, отличающихся отчетливой динамикой в развитии керамического комплекса, в конструкциях жилищ и отопительных сооружений. Анализ керамики позволяет говорить о наличии (с последней четв. 9 в.

) двух традиций в производстве керамики: следование образцам ремесленной продукции либо древнерусского, либо салтовского происхождения. Постепенно влияние салтовской культуры ослабевает, а древнерусской усиливается.

Основу хозяйства составляло пашенное земледелие. Об этом свидетельствуют находки наральников, мотыг, серпов, жерновов. На поселениях часты зерновые ямы значительных размеров, в некоторых сохранились остатки зерна (пшеницы, ячменя, проса и ржи). Активно шел процесс отделения ремесла от сельского хозяйства. Общество находилось на пороге классообразования и государственности.

Большинство исследователей связывает роменскую культуру с летописным племенным союзом северян. С сер. 8 в. Северяне, вятичи и радимичи становятся данниками Хазарского каганата. Однако после походов Олега в 884 г.

Северяне начинают выплачивать “дань легкую” уже киевским князьям, постепенно втягиваются в процесс социально-политической, экономической и культурной интеграции складывающегося древнерусского государства. Особенно интенсивным этот процесс стал после победы Святослава над хазарами в 964 г.

В результате этого характерные особенности роменской культуры начали заметно убывать, и с сер. 11 в. Эта археологическая культура фактически перестает прослеживаться. Само название “северяне” в летописи упоминается только до 1024 г.

На смену племенной культуре приходит единая древнерусская материальная культура со своими характерными особенностями (домостроением, набором бытовых вещей, керамическим комплексом, погребальным обрядом и т.п.).

роменская культура брянская захоронение

Заключение

Работа по теме “Археология Брянской области. Роменская культура.” Была написана, что бы создать общее представление об археологических культурах, и рассмотреть роменскую культуру подробно.

Совет

По содержанию материала, с точностью можно сказать, что роменская культура сменила колочинскую культуру и распространилась в Подесенье на значительном пространстве левобережья Днепра в бассейнах Сейма, Десны, Сулы, Пела, Ворсклы.

Так же рассматривая роменскую культуру нельзя не сказать об ее отличии в сфере захоронения в курганы. Именно в период данной культуры происходит переход к кремации на месте кургана. Вначале в урну собирала лишь часть костей, остальные оставались в кострище, сгребаясь к его центру.

В дальнейшем кости выкладываются вдоль уже слегка заглубленной в землю и не полностью сожженной домовины, напоминая контуры человеческой культуры.

Позднее, покойник клался внутрь ещё не до конца сгоревшей “крады”, но сгореть ему уже не давали-засыпали землей вместе с тлеющими остатками кострища.

Далее его кладут уже на символическую зольную подсыпку, отграниченную часто кольцевой столбовой оградкой.

Из всего выше сказанного, можно сделать вывод, что традиции в изготовлении посуды, погребении умершего на протяжении всего времени модернизировались и дошли до нас в ином виде.

Список используемой литературы

1. Григорьев А.В. статья “О роменской культуре в Среднем Подесенье” behistory.ru/article/26/ сайт на 17 декабря 2012 года

2. Кашкин А.В. Статья “Очерки археологии регионов. Книга 1” М. 2001

3. Шинаков Е.А., Гурьянов В.Н., Чубур А.А. “Погребальный обряд Среднего Подесенья как источник для исторических реконструкций” Бр. 2011

Источник: http://revolution.allbest.ru/history/00236058_0.html

Рекомендуемые страницы:

Источник: https://poisk-ru.ru/s40007t7.html

Ссылка на основную публикацию