Политика царского правительства

§ 2. Политика царского правительства в Беларуси в конце XVIII — начале XIX в

Вспомните.

Что такое сословие?

Учебная задача.

Определить характер сословной политики царского правительства и его социально-экономических мероприятий на присоединенных территориях.

Административно-территориальное устройство белорусских земель в составе Российской империи. К началу XIX в. белорусские земли были включены в состав Российской империи. Они были разделены на Витебскую, Могилевскую, Минскую, Виленскую и Гродненскую губернии.

Эти губернии были объединены в два генерал-губернаторства: Литовское (Виленская, Гродненская и Минская губернии) и Белорусское (Витебская, Могилевская и Смоленская губернии). По Тильзитскому миру 1807 г.

Обратите внимание

между Францией и Россией к России отошла территория Белостокского округа, включенного затем в состав Гродненской губернии.

Первоначально царское правительство было вынуждено считаться с существенными особенностями правового положения населения присоединенных земель.

В качестве законодательства в судебно-правовой сфере в белорусских губерниях продолжал действовать Статут Великого Княжества Литовского 1588 г. Местные жители имели возможность работать в губернско-уездной администрации.

Но должности губернаторов (начальников губерний) и особенно генерал-губернаторов (царских наместников на присоединенных землях) занимали только чиновники, которые верой и правдой служили самодержавию.

Сословная политика российского правительства. В своей сословной политике российское правительство стремилось прежде всего задобрить шляхту. Для этого ей давались права российского дворянства. За шляхтой, при условии принесения присяги на верность России, сохранялись имения.

Они представляли собой помещичьи землевладения с жилыми и хозяйственными постройками, предприятиями и крестьянами. Заботясь о сохранении своих владений, дворянство и духовенство в Беларуси в большинстве своем сразу присягнули Екатерине II.

Уклонялись от присяги только крупные магнаты, имевшие земельные владения и занимавшие высокие посты за рубежом.

Чувства жителей бывшего Великого Княжества Литовского и Речи Поспо-литой, особенно шляхты, были противоречивыми. Управляющий имениями графа Хрептовича в Оршанском и Лепельском уездах писал: «Нам угрожают (отчуждением) имений в случае непринесения присяги в течение месяца, а в присяге сказано, что мы добровольно, без принуждения хотим и желаем находиться под властью России».

Важно

Несмотря на лояльное (снисходительное) в целом отношение царского правительства к господствующему сословию в Беларуси, у шляхты все же оставались причины для недовольства. Шляхта бывшего Великого Княжества Литовского мечтала о восстановлении утраченной государственности.

Социально-экономические изменения. Часть белорусского крестьянства после разделов Речи Посполитой стала собственностью русского дворянства. На территории Беларуси российская императрица Екатерина II и император Павел I подарили в частное наследственное владение более 200 тыс. ревизских (мужских) душ крестьян. До 15 тыс.

душ получил в Кричевском старостве фаворит императрицы Г. А. Потемкин, около 17 тыс. — генерал-фельдмаршал П. А. Румянцев-Задунайский в Гомельском старостве и Пру-жанской волости Брестской экономии, 12 тыс. — крупный чиновник С. Г. Зорич в местечке Шклов (**), до 7 тыс. — генерал-фельдмаршал А. В.

Суворов в Кобринской волости Брестской экономии.

Из распоряжения Екатерины II от 1782 г.: «Мы, Екатерина II.

объявляем сим, что мы всемилостивейше пожаловали нашей статс-даме княгине Катерине Дашковой в вечное и потомственное владение из состоящих в казенном ведомстве деревень в Могилевской губернии местечко Круглое с принадлежащими к нему селами и деревнями, в коих по ведомости считается две тысячи пятьсот пятьдесят четыре души мужеска полу. »

Правовое и имущественное положение государственных крестьян, которых передавали в помещичью собственность, ухудшалось. Новые владельцы могли их продать, переселить в другое место, крестьяне не имели права жаловаться на господ, имущество их не было защищено. Крепостничество в Беларуси расширялось и усиливалось.

Царское правительство долго не вмешивалось в отношения крестьян с частными владельцами, практически отдавая последним полные права на труд, имущество и личность крестьянина. Поэтому в чем-то непривычным и даже сенсационным явился манифест императора Павла I от 5 апреля 1797 г. о трехдневной барщине.

Крестьяне официально получили право три дня в неделю работать на своих помещиков, а три дня — на себя и отдыхать в воскресенье. Манифест, очевидно, был принят под влиянием массовых крестьянских волнений 1796—1797 гг., охвативших кроме некоторых российских губерний и Витебщину.

Однако он носил рекомендательный характер и имел малое практическое значение.

Об отношении Павла I к крестьянам свидетельствует его предписание минскому губернатору от 1797 г.: «. Во время, когда я остановился для ночлегу в д.

Совет

Наче, жители оной во многом числе мужска и женска пола, собравшись скопом и заговором, в противность законов подавали мне какую-то бумагу в собственные руки. 3 чел.

из сего зборища я велел взять капитану-исправнику под караул и отослать к суду, а вам предписываю наблюсти, дабы дело ними немедленно решено было и виновные в страх другим наказаны были на месте преступления».

В Беларуси упразднялось магдебургское право. На города, его имевшие, и местечки, признанные центрами уездов, распространялась система российского городского управления (с определенными формами самоуправления). Жители остальных местечек приравнивались к крестьянам и даже раздавались частным владельцам.

Включение Беларуси в общероссийскую хозяйственную систему определило направления ее дальнейшей хозяйственной специализации на производстве определенной продукции. В скором времени возникли новые полотняные, парусиновые, канатные, суконные мануфактуры.

В Кричеве была основана судоверфь, где строились легкие суда для Черноморского флота. Увеличивались посевные площади, преимущественно под технические культуры. Сбыт сельскохозяйственных продуктов поддерживался отменой пошлин на их продажу, ликвидировались внутренние таможни.

Расширялись торговые связи с русскими и украинскими губерниями, увеличивался вывоз товаров из Беларуси в российские порты на Балтийском море.

Белорусские крестьяне, как и другие податные сословия, интересовали власти Российской империи

прежде всего с точки зрения пополнения доходов казны. В Беларуси вместо ранее существовавшего налога с каждого двора была введена подушная подать с каждой души мужского пола. Первоначально из-за слабой платежеспособности крестьян им некоторое время оказывали льготы по уплате подушных денег.

Обратите внимание

Но вскоре население белорусских губерний было подведено под общий тип налогового обложения во всей империи. Более того, государственные налоги собирались в Беларуси до 1811 г. не ассигнациями (бумажными деньгами), как это было в русских губерниях, а монетой, реальный курс которой был намного выше.

В белорусских губерниях вводилась неизвестная до этого рекрутская повинность. Лиц мужского пола — представителей крестьянского и мещанского сословий стали призывать на 25-летнюю военную службу в российскую армию по одному человеку от определенного количества душ (с конца XVIII в. — от 200, с 1820 г. — от 125 душ мужского пола).

Ограничительные законы в отношении евреев. Для еврейского населения в 1794 г. определялась черта еврейской оседлости, включавшая белорусские и часть украинских губерний. На их территории разрешалось постоянное проживание лицам еврейской национальности.

В связи с тем, что евреи имели право заниматься только торговлей и ремеслами, они селились преимущественно в городах и местечках, где в ХІХ в. составляли основную массу городского населения Беларуси. В 1860-х гг. на территории пяти белорусских губерний проживало 400 тыс.

евреев.

Военные поселения. Чтобы перевести российскую армию на самообеспечение, граф А. А. Аракчеев создал в 1810 г. на базе Бобылецкого староства Климовичского уезда первое военное поселение. К августу 1818 г. военные по-

селения возникли в ряде губерний Российской империи, в том числе в Витебской и Могилевской. Крестьян вынуждали сниматься с обжитых мест и переселяли в Новороссийский край, а в их местности размещали солдат пехотных полков.

Деревни разрушались, а на их месте появлялись ровные, как солдатский строй, улицы с общими одинаковыми домами. В этих поселках устанавливался режим жесткой армейской муштры, мелочная опека над сельскохозяйственными работами и личной жизнью обитателей. Однако создание военных поселений оказалось неэффективным.

Солдаты были не в состоянии успешно совмещать военную службу с земледельческой работой.

Важно

Понятия и термины, которые нужно усвоить: имение, хозяйственная специализация, рекрутская повинность, черта еврейской оседлости, военные поселения.

Культурно-историческая среда

** По инициативе графа Семена Гавриловича Зорича в Шклове был основан крепостной театр, который существовал в 1778—1800 гг. Он состоял из балетной, драматической трупп, хора, трех оркестров.

Показы проходили в специально возведенном здании. Артисты балета учились в балетной школе при театре и отличались высоким профессиональным мастерством. Часть их в 1800 г.

была передана в балетную труппу Петербургских императорских театров, а некоторым актерам даровали вольную.

В показах крепостного театра активно участвовали учащиеся шляхетского училища, основанного Зоричем для детей обедневшей шляхты. Здесь юноши с 8-летнего возраста обучались и одновременно готовились к военной службе в течение 8 лет. Это учебное заведение в 1799 г. получило наименование «Шкловский кадетский корпус» и под различными названиями просуществовало до 1918 г.

Вопросы и задания

1. Какое административно-территориальное деление было установлено на белорусских землях, когда они вошли в состав Российской империи? Используйте карту на первом форзаце пособия или соответствующую карту в атласе.2. Дайте определения следующим понятиям: рекрутская повинность, черта еврейской оседлости, военные поселения. 3.

Объясните, почему царское правительство стремилось задобрить шляхту бывшего Великого Княжества Литовского. 4. Поработайте по методу ключевого слова (см. в разделе «Методические советы», с. 193) с текстом абзаца, который начинается словами: «Белорусские крестьяне, как и другие податные сословия. ». 5. Поработайте по методу загадочной картинки с иллюстрацией военного поселения.

Используйте соответствующий методический совет. 6. С помощью картосхемы «Черта еврейской оседлости» определите, в каких белорусских губерниях поселились евреи и почему они составляли основную массу городского населения Беларуси. 7.

Раскройте причинно-следственную связь между следующими историческими явлениями: включение белорусских земель в общероссийскую хозяйственную систему ^ определение хозяйственной специализации Беларуси.

Совет

История Беларуси, конец XVIII — начало ХХ в.: учеб. пособие для 9-го кл. учреждений общ. сред. образования с рус. яз. обучения / С. В. Морозова, В. А. Сосно, С. В. Панов; под ред. В. А. Сосно; пер. с белорус. яз. Т. Н. Шахмуть. — Минск: Изд. центр БГУ, 2011. — 199 с.: ил.

Источник: https://botana.biz/uchebnik/istoriya/09/by001/p002.html

История.ру

Парад войск перед Зимним дворцом в Петербурге в 1834 г. Рисунок неизвестного художника. 1836 г.

Чем сильнее подрывались основы самодержавно-крепостнического строя, тем яснее становилась реакционность политики царизма. Николай I упорно охранял господство дворян хозяйственной, общественной и политической жизни страны на всем протяжении своего 30-летнего царствования (1825—1855).

Это был убежденный и властный крепостник, «самодовольная посредственность, с кругозором ротного командира, человек, принимавший жестокость за энергию и капризное упрямство за силу воли…»

Важнейшим карательным органом царской власти стало учрежденное в 1826 г. III отделение собственной канцелярии царя. Оно ведало политическим сыском и надзором, располагало особым корпусом жандармских войск и непосредственно подчинялось самому Николаю I.

Казарменно-полицейский режим душил в царской России малейшие признаки сопротивления самодержавной власти.

style=»display:inline-block;width:300px;height:250px» data-ad-client=»ca-pub-0791478738819816″

data-ad-slot=»5810772814″>

style=»display:inline-block;width:300px;height:250px» data-ad-client=»ca-pub-0791478738819816″

data-ad-slot=»5810772814″>

Суровые удары правительственных репрессий обрушились на печать и образование. Министр просвещения А. С. Шишков писал царю: «Французская революция подготовлена была и произошла от слабого смотрения правительства за свободою книгопечатания».

Уже весной 1826 г. был введен суровый («чугунный») цензурный устав. Вслед за тем было опубликовано положение о школе, которое придало образованию сословный характер и ограничило прием разночинцев в гимназии и университеты.

Обратите внимание

В начале 30-х годов министр просвещения С. Уваров сформулировал основы крепостнической идеологии—теорию «официальной народности». Он утверждал, что началами общественно-политического строя России являются «самодержавие, православие, народность».

Заявляя, что самодержавие составляет «главное условие политического существования России», Уваров приписывал русскому народу якобы искони присущую религиозность и неизменную покорность самодержавно-крепостническому строю.

Реакционная теория «официальной народности» возникла под непосредственным впечатлением обострившейся в 1830—1831 гг. классовой борьбы в России и в связи с подъемом революционного движения в Западной Европе. Она была призвана обосновать и оправдать отживающий самодержавный режим.

Правительственная система образования имела целью широкое распространение этой теории. Ее пропагандировала также официальная печать и полуофициальные издания во главе с газетой «Северная пчела», которую редактировал связанный с III отделением реакционный журналист Ф. Булгарин.

Видными пропагандистами правительственной идеологии были профессора Московского университета «М. П. Погодин и С. П. Шевырев.

На протяжении 30—40-х годов, в зависимости от остроты политического положения внутри России и за рубежом, правительство Николая I то усиливало репрессии, то пыталось законодательным путем несколько смягчить в интересах помещиков-дворян наиболее жесткие крепостные порядки. Сущность политики царизма при этом оставалась неизменной.

Учреждая для рассмотрения проектов правительственных реформ так называемые секретные комитеты (всего их было создано около десятка), Николай I добивался сохранения и упрочения самодержавно-крепостнического строя.

Читайте также:  Античные государства северного причерноморья в 1 в. до н. э. - 4 в. н. э.

Подлинный замысел царизма выдал постоянный участник этих комитетов барон Корф, который признался, что было бы лучше «не трогать ни части, ни целого», и цинично добавил: «Так мы, может быть, долее проживем».

Важно

Царское правительство последовательно укрепляло материальную базу дворян-крепостников — помещичье землевладение. За 1826—1836 гг. дворянам было передано более 300 тыс. десятин казенных земель.

Казна щедро раздавала им сотни миллионов рублей под залог имений. В 1845 г. был введен закон о майорате, запрещавший дробить при наследовании крупные дворянские поместья.

Не меньшую заботу Николай I проявлял при охране сословно-классовых привилегий дворян. В 1836 г. было еще раз подтверждено их монопольное право владеть крепостными крестьянами.

Ограничен был также доступ в ряды привилегированного дворянства из других сословий, для чего создано было особое звание «почетных граждан», которое давалось видным мануфактуристам, крупнейшим купцам, некоторым ученым и деятелям искусства, до того иногда получавшим дворянство.

Затруднен был переход в ряды дворян и для чиновников: дворянами становились лишь дослужившиеся до чина V класса, в то время как по табели о рангах дворянство получали начиная с VIII класса.

Сватовство майора. П.А. Федотов. 1848 г.

Дворянско-помещичьими интересами определялась политика царского правительства и по отношению к крестьянству. В связи с частыми волнениями крестьян крестьянский вопрос систематически обсуждался при Николае I почти во всех секретных комитетах.

Но результаты этого обсуждения сводились к предупреждению лишь наиболее вопиющих злоупотреблений крепостников.

Так, было запрещено дробление крестьянских семей при продаже, ограничено приобретение крестьян беспоместными . дворянами — они могли покупать крепостных только с землей.

Совет

В конце 40-х годов в юго-западных губерниях, где было много польских помещиков, начали вводиться «инвентари», в которых определялся размер феодальных повинностей крестьян.

Иногда делался шаг назад даже по сравнению с законодательством о крестьянах начала XIX в.

В 1842 г. закон об «обязанных крестьянах» подтвердил право помещиков освобождать крестьян по соглашению с ними за выкуп, но при условии, что на дельные земли остаются собственностью помещиков.

«Обязанные крестьяне» в отличие от «свободных хлебопашцев» (по закону 1803 г.) получали свои прежние наделы не в собственность, а только во временное пользование.

В 1837—1841 гг. правительство провело реформу управления крестьянами, принадлежавшими казне. Они были переданы в ведение учрежденного для этой цели министерства государственных имуществ с многочисленным штатом чиновников в центре и на местах. Глава министерства граф П. Д. Киселев наметил широкую программу деятельности.

Предполагалось улучшить землепользование крестьян, упорядочить взимание с них оброка, ввести новейшую агротехнику, организовать больницы, школы и т. д.

Это была типично крепостническая реформа, проводившаяся бюрократическим путем. Она сохраняла за казной право собственности на землю и подчиняла государственных крестьян стеснительной и мелочной опеке чиновников.

В 1841—1845 гг. в ряде губерний произошли крупные волнения против бюрократического произвола в государственной деревне.

Замысел крепостников-реформаторов потерпел неудачу. Но реформа способствовала созданию условий для более быстрого развития капиталистического производства у государственных крестьян.

Обратите внимание

После перехода казенных земель в особое министерство захват их помещиками стал ограничиваться. Была уничтожена барщинная эксплуатация крестьян в имениях, сдававшихся в аренду. Укреплялось подворное землепользование зажиточной прослойки крестьян, получавших от казны кредит и агрономическую помощь.

В правительственных кругах рисовали себе Россию и в будущем аграрной страной, так как правительство Николая I опасалось социальных последствий развития фабричной промышленности. Но, несмотря на это, оно само вынуждено было в ряде случаев поощрять развитие капиталистического производства.

Правительство стало устраивать выставки промышленных изделий, открыло в столице Технологический институт, создало Мануфактурный и Коммерческий советы с совещательным представительством мануфактуристов и купцов, в 1839—1843 гг. путем введения твердой серебряной валюты оно укрепило денежное обращение.

По ходатайствам фабрикантов было даже узаконено более широкое применение наемного труда в промышленности. В 1835 г. помещикам запретили отзывать оброчных крепостных с работы по найму на мануфактурах и фабриках до истечения договорного срока найма.

В 1840 г. владельцы посессионных предприятий добились права отпускать на волю своих крестьян, чтобы шире использовать труд наемных рабочих.

Желая предотвратить рост рабочих волнений, правительство в 1835 г. предложило фабрикантам вести регулярные записи всех расчетов с рабочими и предупреждать их об увольнении не позднее как за две недели. Широкая эксплуатация детского труда на русских бумагопрядильнях вызвала запрещение в 1845 г. ночной работы для детей в возрасте до 12 лет.

Одновременно для подавления стачечного рабочего движения было введено суровое наказание за участие в стачках (до ссылки на каторгу включительно).

При этом в Уложении о наказаниях было сказано, что такая мера борьбы со стачками «заимствована из законодательства иностранного». Официальное утверждение крепостников, что «язва пролетариатства чужда России», опровергалось законодательной практикой самого царизма.

Важно

Таким образом, переходный период социально-экономического развития России во второй четверти XIX в. наложил на политику правительства Николая I отпечаток некоторой противоречивости. В целом эта политика являлась реакционной и была направлена на укрепление самодержавно-крепостнического строя.

Вместе с тем правительство вынуждено было считаться с развитием в стране буржуазных отношений и частично отражало их в законодательных мероприятиях, которые, однако, непосредственно не угрожали господствующему положению дворян-крепостников.

Источник: http://www.istoriia.ru/konec-xviii-v-konec-xix-v/vnutrennyaya-politika-carizma.html

Социальная и религиозная политика царского правительства в Казанском крае (вторая половина XVI в.)

Успехи в деле завоевания Казанского ханства имели далеко идущие последствия, как для русской государственности, так и для православной церкви. По мнению харьковского архиепископа Макария, именно » под влиянием этих успехов московские люди начинали считать себя выше всех других людей, свое государство лучше всех остальных»[39].

В результате «Казанской войны» (1552-1556) было уничтожено свыше четверти населения региона. Более половины населённых пунктов было разорено. Имущество скот и хлеб были разграблены. Боясь активного и организованного сопротивления татарского народа, Московское правительство в XVI-XVII вв.

изгоняет татар-мусульман с берегов крупных рек и не разрешает селиться вдоль больших дорог. Они изгоняются со своих исконных земель в малоосвоенные территории края. Многие из них бегут в Закамский регион и в Башкирию. С этого времени практически не осталось татар и в городах.

В Казани только небольшой части татар-мусульман разрешили поселиться у озера Кабан в низменной, болотистой местности. На этом месте образовалась так называемая Татарская слобода.

Резкое и насильственное выселение городского населения из числа татар-мусульман имело весьма тяжёлые последствия для развития татарской культуры. Это привело к её однобокости, поскольку центр материальной и духовной культуры переместился в сельский регион.

Положение начало исправляться лишь к концу XVIII века. По данным Д. Исхакова, к этому времени в городах региона проживало около 11 тыс. татар, что составляло 1,8 % от общей численности татарского населения Поволжья и Приуралья.190

Исходя из основного тезиса о том, что «только в правоверной и благочестивой Москве сохранился незатемненный свет истинного учения», иерархи русской православной церкви приступили к распространению «света истинного учения» т.е. к христианизации населения Казанского края.

Совет

Конечной целью этой политики была русификация и ассимиляция нерусских народов края. Программа незамедлительного обращения завоёванных народов в «православных подданных русского царя » была изложена одним из реформаторов XVI в., видным публицистом архиепископом Сильвестром. В своём письме к воеводе Казани кн.

Александру Горбатому он настаивает на том, что бы тот стал одним из тех правителей, которые «обращают язычников в православную веру даже если они не желают этого … , так что вся вселенная должна быть пронизана православием» а все мусульмане (татары) и черемисы (язычники) «обращены к нашему богу»[40].

С этой целью в 1555 году была основана Казанская епархия, которая охватывала территории бывшего Казанского и Астраханского ханств.

Первым архиепископом в крае был назначен игумен Селиджаровского монастыря «убежденный русификатор, иосифлианин» Гурий, постриженик самого Иосифа Волоцкого. Помощниками к нему были назначены Варсонофий и Гермоген, которые стали первыми высокопоставленными православными миссионерами в Поволжье. [41]Архиепископу были предоставлены широчайшие полномочия.

Он контролировал деятельность воевод и мог даже отменять их судебные решения. Архиепископ имел право по любым вопросам непосредственно обращаться к царю. Таким образом, архиепископ обладал в крае не только высшей церковной, но и светской властью, причем на первых порах второй компонент даже преобладал.

Активная деятельность архиепископа по христианизации народов Поволжья вознаграждалась царём весьма щедро. В Казанском крае архиепископу было выделено земельных угодий, мест для рыбных ловлей, лесов и т.п. больше, чем любому светскому феодалу. Они располагались как в Казани, так и за его пределами. Например, в Казани он владел усадьбой с двором и мельницами.

Ему также принадлежала отдельная архиепископская слобода с девяносто крестьянскими дворами. Кроме того, архиепископу были переданы сёла и деревни, принадлежавшие прежде казанским ханам. Они были расположены к юго-востоку от Казани по дороге в Лаишево: Большие и Малые Кабаны, «Селик-Кабан», Столбищи, Тарлаши, Кадышево, Караишево, Карабулат, Карадули.

Всего ему принадлежало 2775 десятин пашни, 10 тыс. копен покосов сенных, 275 кв. верст леса. Кроме того, архиепископу были переданы рыбные ловли и острова на всём протяжении Волги от устья Казанки до реки Камы (левый берег Волги) и от Камского устья до реки Чартыка по обоим берегам Камы. Вознаграждения этим не ограничивались.

Обратите внимание

Архиепископ получал весьма приличное жалование деньгами и натурой.[42] К началу XVIII века владения архиепископа возросли примерно в пять раз.[43]

О материальном благополучии и власти церкви в ново покоренных землях писал известный миссионер XIX века А.

Можаровский: «Правительство обеспечивало новые монастыри в Казанском крае с одной стороны вещественно, раздавая им в обилии, сверх жалованья и руги, угодья и земли с правом поселения на них крестьян, а с другой обеспечивало их права, раздавая им несудимые грамоты, по которым суд над крестьянами монастырскими предоставлен был игумену с братиею»[44].

Русская православная церковь и до этого предпринимала попытки христианизации народов Поволжья. Она пыталась это сделать через Сарскую епархию ( основана в 1261 г.) во времена Золотой Орды, однако эти попытки носили не насильственный и не массовый характер. При этом церковь еще не использовала авторитет и возможности государственной власти.

Переход к политике агрессивной нетерпимости осуществлялся постепенно. Как писал Баженов: «После покорения Казани Иван Грозный разослал по всем улусам жалованные грамоты, в которых говорил: «Идите безбоязненно, злодейство уже наказано, а прошедшее забыто. Платите мне тоже, что платили царям казанским и живите с миром»[45].

Учитывая военно-политическую ситуацию в крае, правительство и церковь координировали свои действия. Правительство первоначально даже несколько сдерживало процесс христианизации и рекомендовало применять более «мягкие» методы.

В 1555 году Иван Грозный писал архиепископу Гурию: «А как новокрещены из под научения выдут, и архиепископу их звати к себе ясти почасту, а поите их у себя за столы квасы, а после стола посылати их пойти медом на загородской двор».

[46]

Этот наказ трактуется исследователями по-разному. В западной историографии это явление рассматривается как проявление веротерпимости. С такой интерпретацией не совсем согласны татарские историки, например, И. А. Гилязов.[47] Он полагает, что это «лишь известная слабость» властей из-за нехватки средств, для предоставления экономических льгот новокрещеным.

Важно

После завоевания Казанского ханства во второй половине ХVI века край бурлил восстаниями. Обстановка здесь была весьма неспокойная. Население края в ответ на колониальную политику царизма не раз поднималось на борьбу с оружием в руках.

Это происходило почти непрерывно со второй половины XVI — до начала XVII в. (в 1555-1557, 1572-1574, 1581-1584, 1592,1615-1616 гг.). О насильственном крещении инородцев пока не могло быть и речи. На это у правительства не было не сил, не средств.

Правительство учитывало так же внешнеполитические обстоятельства. Обострять отношения с мусульманской Турцией и Крымом не входило в его планы. В 1570 и 1584 гг.

Иван Грозный даже отправил специальные посольства в Турцию с заверениями о том, что он очень уважительно относится к исламу, и никогда не притеснял своих мусульманских подданных.[48]

К тому же, «борьба за веру», провозглашенная перед походом на Казанское ханство, на деле часто подменялась борьбой за вотчины с крестьянами. Ярко иллюстрирует этот процесс « Мирская челобитная свияжан на служилого татарина Досайку Аишева с детьми».

Читайте также:  Государственные деятели начала xx века
[49] Церковники и светские феодалы с целью отобрать земли у служилого татарина Досая Аишева под видом «радетелей за веру» пишут на него пасквиль.

Они напоминают властям, что «в прошлом году пришел Досайка в Свияжске на кружешный двор и в медяном амбаре напившись пьян, сшиб со стены на землю палкою образ пречистой богородицы… и про то он, в Казани на митрополичьем дворе и в Приказной палате сидел многое время».

Этого им показалось мало, и они советую «не вели, государь, такому вору, и образа божия поругателю, татарину Досайку з детьми быть в Свияжску, а в иной город, где ты, великий государь, укажешь», разумеется, если служилого татарина переведут в другой город, то все его земли и угодья достанутся сочинителям пасквиля.

Активным участником борьбы «за руги и угодья» была православная церковь. В таких условиях она больше занималась земельными приобретениями, чем обращением в православие нерусского населения края.

Совет

С самого начала христианизации в Волго-Уральском регионе правительство использовало экономические приманки. Крестившимся инородцам предоставлялись лучшие земельные и лесные угодья, они освобождались на разные сроки от государственных налогов и податей, но до 1720 года, эти льготы пока не перекладывались на плечи некрестившихся членов деревенской общины.

Их давали на 3 года «… и те 3 года не надобе им моя церква и великого князя дань, ни ямска, ни пашенные деньги, ни посошная служба, ни городовое дело, и ни иные некоторые подати не дают никому ничего … ни ямского двора не ставят, ни подвод не дают иному, опричь ратных вестей; и наместницы наши вятские и слободские волостели, и их тиуны не судя их ни в чем, опричь душегубства и тяжбы и разбоя с поличным».[50]

По завершении предоставленного срока крещеные инородцы вновь начинали платить налоги, но они занимали более привилегированное положение по сравнению с некрещеными.

Переход от фазы «мягкого» вовлечения Казанского края в лоно православной церкви, по рекомендации Ивана Грозного, сопровождавшегося «угощением квасом и медом», к фазе насильственной христианизации, основными атрибутами которой были тюрьмы, подвалы, монастыри и железные цепи, был осуществлен при архиепископе Гермогене.

Вскоре после вступления в свою должность, Гермоген ясно осознал, что находясь в Москве, он не предполагал степени сопротивления мусульманского населения христианизации. Особенно его поразил тот факт, что от христианства стали отпадать не только новокрещеные, но даже русские, живущие среди местных жителей.

Вот как он об этом пишет в донесении к царю Федору Ивановичу в 1593 году: «Многие русские люди христианской веры отпали и превратились у татар в татарскую веру, а у немцев в римскую и лютерскую.

» Из этого же донесения мы видим, что многие крестившиеся местные жители только формально приняли православие (скорее всего ради освобождения от налогов и повинностей), а на деле держались веры своих предков.

Гермоген писал: «В Казани, и в Казанском, и в Свияжском уездах, живут новокрещены из татар и чуваш с черемисою и с вотяки вместе, и едят и пьют с ними с одного, и к церквям божьим не приходят, и крестов на себе не носят, и в домах своих Божьих образов и крестов не держат, и попов в дома свои не призывают, и отцов духовных не имеют; и к роженицам попов не зовут, только сам поп сведав роженицу, приехав дает молитву; и детей своих не крестят, только поп не обличит их; и умерших к церквам хоронити не носят, кладутся по старым своим татарским кладбищам; а женихи к невестам по татарскому своему обычаю приходят, а венчався у церкви и снова венчаются в своих домах попы татарскими; а во все посты, и в середы и в пятницы скором едят и полон держат у себя немецкий, мужиков и женок, и девок некрещеных, и с женками и с девками с некрещеными и живут мимо своих жен… многие скверные татарские обычаи новокрещены держатся безобидно, а христианской веры не держатся и навыкают «.

В ответ на требования и сетования митрополита Гермогена царь Федор Иоанович послал наказ (1593), в котором предусматривалось: «смеряти, в тюрьму сажати и бити и в желези и в цепи сажати и на иных и заповеди имати, а иных отсылати б к Ермогену митрополиту», а так же тех крестьян, которые крестились, но стали отходить от веры » митрополиту по питимии им чинить по правилам святых отец, чтобы однолично новокрещенов всех во христианскую веру привесть крепко и утвердить, а от татарския веры отучити и отстранити «. Указ предписывал сосредоточить всех крещеных в отдельных деревнях и слободах, или поселить их среди русских людей. В тех поселениях непременно поставить церковь и неустанно «увещевать» в христианской вере. Татар, которые не захотят строить свои дома в этих слободах, «давать на поруки, а иных и в тюрьму сажати «. Закон запрещал крещеным татарам жениться или выходить замуж за некрещённых. В этом документе также содержалось требование крестить всех пленных из числа литовцев или немцев, если же они не захотят переходить в православие, то всех их распродать чувашам, черемисам или татарам. Правительство предоставляло деньги для выкупа русских пленных у инородцев. Что касается земли, то властями предписывалось отобрать у некрещеных татар землю вокруг Казани и передать её крещённым, а тех в свою очередь, выселить в отдалённые районы. С этого времени татарам запрещалось строить мечети в Казани. В наказе по этому поводу говорилось так: » мечети татарские все велено посметати, а вперёд татарам однолично ставити не велети, конечно б ети мечети татарские извели».

Обратите внимание

Одновременно с попытками насильственного крещения в широких масштабах развернулось строительство церквей. В Казанском крае прокатились две волны строительства церквей и монастырей.

Первая волна (примерно в течение сорока лет после завоевания Казанского края) была связана с победой Московского государства над Казанским ханством. Церкви и монастыри строили, в основном, в ознаменование победы. В некоторых случаях с использованием строительного материала разрушенных мечетей.

Уже к середине шестидесятых годов XVI века в Казани было построено несколько церквей и монастырей. Наиболее крупными из них были Благовещенский собор, Спасо-Преображенский и Зилантов монастыри. В это же время был открыт Свияжский Успенский монастырь.

По повелению Ивана IV монастырю были выделены лучшие земли в Арской и Ногайской даругах. В 1579 году был построен и первый в крае женский монастырь — Богородицкий. Всего в конце XVI века в Казани уже существовало более 20 церквей.

Таким образом, к концу XVI в.

четко обозначился поворот к политике массовой христианизации нерусских народов, сопровождавшийся разрушением мечетей мусульман и святилищ язычников, преследованием мусульманского духовенства и мусульман вообще, также активными действиями, направленными на уничтожение исторической памяти и культуры завоеванных народов. С конца ХVI до середины ХVII шло разрушение двух татарских столиц Сарай-Бату и Сарай-Берке. Баллод, ссылаясь на историко-географичкский словарь Минха, приводит рукописное сочинение о застройке г. Астрахани: « Апреля в 10 день 1613 в царствование михаила Федоровича, при воеводах: Салтыкове и Житове, при дьяках Смывалове и Трофимовиче, застроена Астрахань каменной, князем Оболенским, Хохловым да дьяком Патрикеевым; велено кирпич брать на Ахтубе; и ханскую мечеть и дом сломать, чтобы было на построение довольно, как белого камня, так и железа от Ахтубы»[51].

В это же время руины древнего Булгара превратили в монастырские коптильни и погреба.

Таково было первое яркое проявление российского имперского сознания в исторических условиях второй половины XVI в.. Однако осуществить намеченное в полной мере в ХVII веке не удалось. В стране началось “смутное время,, как и в ХVI веке край полыхал восстаниями .

Эти выступления стихийно продолжались весь XVII век, но были разрозненными и неорганизованными. Во время этих восстаний нерусские народы края обрушивали свой гнев в первую очередь на миссионеров. В 1656 г. мордва д. Амбиревой и татары других деревень Шацкого уезда,- пишет А.Н.

Важно

Григорьев, — вооруженные ружьями и кольями, восстали. Во время этого восстания был убит архиепископ Михаил, присланный в данный район для миссионерской деятельности». Возможностей на осуществление массовой христианизации нерусских народов Поволжья у церкви и правительства пока не было.

На первом этапе все силы были отданы на христианизацию татарского служилого сословия.

Источник: https://cyberpedia.su/3x11bf7.html

Антиалкогольная политика Царского правительства в годы Первой мировой войны

В 2014 году, в год столетия со дня начала Первой мировой войны, общественность страны отметила также и еще одну важную дату – столетие со дня введения императором Николаем II ограничительных мер по продаже спиртосодержащих напитков. Эти меры обычно именуют в литературе «сухим законом».

Так, Международная академия трезвости даже учредила памятную медаль «100 лет сухому закону России» (См.: Батраков Е. Г. Ретрогаллюцинация: «сухой закон» в России. С. 1), а многочисленные трезвеннические организации (в частности, Союз борьбы за народную трезвость) провели мероприятия, посвященные этому юбилею.

Вместе с тем, остается до конца не проясненным вопрос: был ли введен Николаем II «сухой закон» в полной мере, или же речь шла о некоторых неполных ограничительных мерах, направленных на снижение потребления алкоголя подданными Российской империи? Распространялся ли полный запрет на оборот алкоголя на всю территорию России?

В историографии получил распространение тезис о том, что в самом начале Первой мировой войны император Николай II подписал «указ о запрещении производства и продажи всех видов алкогольной продукции на всей территории (Выделено нами. – Д. С.

) России», что фактически якобы означало введение сухого закона как такового. Между тем, современная исследовательница отмечает, что «с 1 ноября в Москве и с 17 декабря 1914 года в Петрограде действовал абсолютный сухой закон, запрещающий продажу для пития всех видов алкогольных напитков» (Чагадаева О. А.

«Сухой закон» в Российской империи в годы Первой мировой войны (по материалам Петрограда и Москвы). Автореф. дис. … к.и.н. М., 2013. С. 28).

Однако существовал ли этот запрет с самого начала войны (как утверждается в процитированном нами сетевом ресурсе) и касался ли он всей территории России?Отметим, что «сухой закон» — собирательный термин, включающий в себя полный или частичный запрет оборота этанолосодержащих веществ (за исключением медицинских, научных и промышленных целей, а также веществ с незначительным содержанием этанола)». 

Рассмотрим обстоятельства, связанные с введением в России т. н. «сухого закона». В самом начале Первой мировой войны, как отмечает историк С. С. Ольденбург, правительством был введен запрет продажи спиртных напитков «как обычная мера, сопровождающая мобилизацию»; затем, 22 августа 1914 года, «было объявлено, что запрет сохранится на все время войны; он был постепенно распространен не только на водку, но также и на вино, и на пиво» (Ольденбург С. С. Царствование императора Николая II. СПб., 1991. С. 538).  

Действительно, согласно Особому журналу Совета министров от 23 августа 1914 г.

«О воспрещении продажи спирта, вина и водочных изделий до местного потребления в Империи», «председатель Совета Министров объявил Совету Министров, что Государь Император, 22-го сего Августа, Высочайше поветь соизволил: существующее воспрещение продажи спирта, вина и водочных изделий для местного потребления в Империи продолжить впредь до окончания военного времени.

Выслушав изложенное, Совет Министров положил (Выделено в тексте источника. – Д. С.): О таковой Монаршей воле сообщить Министру Финансов для надлежащего исполнения и зависящих распоряжений» (Действия правительства // Правительственный вестник.1914. 25 августа (7 сентября). № 192. С. 1).

Вместе с тем, утверждение Ольденбурга о введении в июле 1914 г. запрета «как обычной меры, сопровождающей мобилизацию», требует разъяснения. Очевидно, что неверное толкование этого утверждения получило широкое распространение в современной публицистике. Так, к примеру, В.

Довгань пишет, что якобы «17 июля 1914 года был издан указ о запрете на торговлю не только водкой, вином, но и пивом по случаю мобилизации, закрывались пивные лавки». 

Между тем, один из современников событий, Н.

Коломаров, отмечал: «…рабочие, когда впервые, в начале войны, была запрещена продажа водки, а оставлены вина с пивом и продажа напитков в ресторанах 1-го разряда, протестовали против такого способа борьбы с пьянством, горячо высказываясь тогда же за меры «настоящей» борьбы в смысле полного запрета» (Коломаров Н. Теперь или никогда! Пг., 1915. С. 7).

Читайте также:  Формирование древнерусской народности

Обращение к источникам подтверждает правоту Н. Коломарова. В крупнейших российских газетах за июль 1914 г. никакого «трезвеннического» указа от 17 июля 1914 г. не содержится.

Есть только указ царя от 17 июля о введении на части территории империи военного положения (Действия правительства. Именные Высочайшие указы Правительствующему Сенату // Правительственный вестник. 1914. 22 июля (4 августа). № 161. С.

Совет

1; Объявление военного положения // Московские ведомости. 1914. 22 июля (4 августа). № 169).

Военное положение, согласно указу, вводилось на части территории России (в основном современные Северо-Запад, Прибалтика, Белоруссия, Украина, Крым, частично Кавказ).

Видимо, в виду военного положения на этой территории вводился полный запрет продажи алкоголя.

Возможно, что вышеупомянутое утверждение о запрете продажи спиртного неким указом от 17 июля, встречающееся в литературе, – вольная трактовка указа о введении военного положения. 

В Своде законов Российской империи, в «Правилах о местностях, объявляемых состоящими на военном положении» (приложение к ст. 23 Свода губернских учреждений), никакой конкретики по вопросу о возможности объявления «сухого закона» не содержится.

Однако в пункте документа 12 отмечается: «Если в местности, объявленной на военном положении, будет признано необходимым, для охранения государственного порядка или успеха ведения войны принять такую чрезвычайную меру, которая не предусмотрена в сем Приложении, то главнокомандующий, непосредственно или по представлению командующего армией, делает распоряжение о принятии сей меры собственною властью, донося о том Государю Императору» (Свод законов Российской империи. Правилах о местностях, объявляемых состоящими на военном положении (приложение к ст. 23 Свода губернских учреждений). 1892 Июн. 18, Собр. узак. 925, ст. 12). Видимо, император использовал этот пункт в законодательстве для введения на части территории России ограничительных мер, относящихся к обороту спиртного.

Косвенно о введении запрета на продажу алкоголя не на всей территории России свидетельствуют другие документы, опубликованные в «Правительственном вестнике», но чуть позже.

Так, 30 июля в газете публикуется «Одобренный Государственным Советом и Государственной Думой закон о некоторых мерах к усилению средств казны в виду обстоятельств военного времени».

В документе, в частности, отмечается: 

«В изменение, дополнение и отмену подлежащих узаконений предоставить Совету Министров:

1). Устанавливать во всех местностях, где введена казенная продажа питей (То есть получается, что где-то казенная продажа продолжала существовать, а где-то ее уже не было! – Д. С.), цены на вино в размерах, не превышающих следующих высших предельных цен»… (Действия правительства // Правительственный вестник. 1914. 30 июля (12 августа). № 167. С. 1). 

Обратите внимание

Затем в документе перечисляются цены на вино, которые должны теперь быть: не выше 12 р. 80 к. за ведро для вина крепостью до 40°; 32 коп. за градус для ректификованного спирта; 16 р. 80 к.

за ведро для вина высшей очистки (столового) и водочных изделий. Далее перечисляются предельные размеры акцизов – на вино, спирт, пиво, табак и махорку. Например, с вина – 20 коп. с градуса; 20 р.

с ведра безводного спирта и т. д.

В том же номере газеты опубликована статья анонимного автора «Меры к утверждению трезвости в народе». В ней, в частности, говорится: 

«Прежде всего, в целях сокращения мест как казенной, так и частной продажи питей (Значит, полного запрета продажи алкоголя к 30 июля так и не было введено на всей территории империи! – Д. С.

) акцизные управления отдельных губерний, по соглашению с губернаторами, должны определять, какие из них могут быть сохранены на будущее время и какие подлежат закрытию.

В последнем случае казенные винные лавки закрываются безотлагательно, частные же места торговли крепкими напитками – по истечении сроков выданных разрешений…

В соответствии с законопроектом о мерах борьбы с пьянством, находящемся на рассмотрении законодательных учреждений, ограничивается продолжительность продажи питей в частных местах продажи, […] [чтобы она начиналась] не ранее 9 часов утра и оканчивалась не позднее 11 часов вечера в городах, а вне городов – не позднее 6 часов вечера; в казенных винных лавках в будние дни торговля должна начинаться не ранее 9 часов утра и прекращаться повсеместно не позднее 6 часов вечера…» (Меры к утверждению трезвости в народе // Правительственный вестник. 1914. 30 июля. № 167. С. 5).

Позже, 10 августа, в этой же газете был опубликован еще один любопытный документ – «Циркуляр Главному управлению неокладных сборов и казенной продажи питей управляющим акцизными сборами».

В документе идет речь «о повышении размеров акциза с вина и спирта и пивоварения» (Циркуляр Главному управлению неокладных сборов и казенной продажи питей управляющим акцизными сборами» // Правительственный вестник. 1914. 10 (23) августа. № 177. С.

3) (то есть опять-таки нет речи о полном запрете торговли алкоголем на всей территории страны). Далее в этом же циркуляре вновь дублируются размеры акцизов, приведенные ранее в документе, опубликованном 30 июля. 

Важно

Анализируя приведенные документы, создается впечатление, что в самом начале войны полного запрета продажи алкоголя не было введено на всей территории страны.

Нашему предположению не противоречат и другие документы. В частности, согласно публикации «Правительственного вестника», «в заседании 1-го Августа Совет Министров одобрил предположение Министра Внутренних Дел об издании следующего обязательного постановления: 1).

Воспрещается распитие крепких напитков на улицах, дорогах, площадях и в других открытых местах  в черте усадебной оседлости селений и в помещениях крестьянского общественного управления; 2). Воспрещается появление в общественных местах в черте усадебной оседлости селений и на проездных дорогах в состоянии явного опьянения; 3).

Воспрещается хранение в селениях крепких напитков в помещениях частных лиц, населяющих эти помещения; 4).

Владельцам домой в черте усадебной оседлости селений вменяется в обязанность не допускать в принадлежащих им помещениях неразрешенной продажи крепких напитков и о производстве такой продажи немедленно извещать полицию или сельские общественные власти и 5).

Чайные, а равно столовые, закусочные и всякие иные заведения трактирного промысла без права продажи крепких напитков не должны иметь внутренние сообщения с этими помещениями как содержателя заведения, так и его служащих и проживающих у него лиц» (Совет министров // Правительственный вестник. 1914. 3 (16) августа. № 170). Выходит, что, несмотря на утверждения о запрете реализации спиртного, все же разрешалось «распивать» алкоголь, правда, только в определенных местах?!

Итак, анализируя исторические источники, неизбежно приходится признать, что меры по борьбе с пьянством, введенные императором в июле 1914 г., предполагали только частичный запрет оборота алкоголя не на всей территории государства.

Но полный запрет реализации алкогольной продукции и после 22 августа не состоялся – в цитированном нами выше царском указе говорилось лишьо продлении уже ранее принятых мер.

Распоряжения же о полном запрете оборота алкоголя принимались в отдельных регионах России местными властями (Об этом, кстати, говорится в более позднем правительственном документе: «Волостным, гминным, станичным, сельским, селенным, хуторским, аульным и другим заменяющим их сходам и сборам, а в городах и посадах – городским думам и заменяющим их учреждениям, предоставляется возбуждать,  установленным порядком, выраженные в законносостоявшихся постановлениях  и приговорах, ходатайства о воспрещении в состоящих в их ведении местностях, а также на расстоянии ста саженей от границ означенных местностей, – продажи крепких напитков» (Высочайше утвержденное Положение Совета Министров «О сроках прекращения торговли крепкими напитками  по ходатайствам о том сельских и городских общественных управлений» // Собр. Узак. № 270, 10-го Октября 1914  г., ст.  2471; Авербах О. И. Законодательные акты, вызванные войною 1914–1915 гг. Т.1, изд. 2-е. Пг., 1916. С. 331–332). О продолжении существования винокурения в 1915 г. говорят статистические данные (См.: Количество спирта и вина, отпущенного из казенных складов по пониженным ценам на разные специальные надобности // 1915 г. Статистика производств, облагаемых акцизом. Ч. 1. Пг., 1917. С. 138)). 

Как бы то ни было, частичный запрет продажи спиртного все равно имел значительный эффект, ибо, по различным данным, именно за эти годы снизилось общее потребление спиртного, резко уменьшилось количество преступлений, совершенных на почве алкоголизма, количество душевнобольных алкоголиков, количество алкоголиков-самоубийц и т. д. (См., напр.: Введенский И. Н. Опыт принудительной трезвости. М., 1915). Газеты периода Первой мировой войны пестрели сообщениями об улучшении криминогенной ситуации в разных регионах страны. К примеру, «Утро России» отмечало, что «со дня объявления мобилизации, когда в Уфе была установлена абсолютная трезвость, почти совершенно не приходится регистрировать ни краж, ни крупных преступлений. С 18 июля до сих пор задержано всего семь человек, причем почти все за «старые грехи», совершенные еще до закрытия винных и пивных лавок. Со времени же закрытия последних было 3–4 случая преступлений» (Упадок преступности // Утро России. 1914. 3 сентября. № 209).

Совет

О том, как восприняли новые правительственные меры в отношении алкоголя в широких кругах общественности, имеются интересные свидетельства. Так, профессор Н.

Коломийцев в своей статье «Ни водки, ни пива» писал: «Конечно, существуют группы лиц, заинтересованных материально в продаже водки и пива. Но для нас, для всей России, важны не эти частные интересы, а общее благо всего государства, всего населения.

Сила и мощь России – в полном отрезвлении; нам не требуется совсем ни водки, ни пива, хотя бы и с уменьшенным количеством алкоголя. Мы должны создать новую жизнь на здоровых началах, а не на пьяном тумане.

Только ясный ум и здоровье населения могут служить твердым основанием для создания новой светлой жизни России» (Коломийцев Н. Ни водки, ни пива // Утро России. 1914. 11 октября. № 247. С. 1).

Убежденные монархисты также всецело поддерживали антиалкогольные меры Николая II.

Так, «стенографистка Петроградской городской думы Мария Орловская, бывшая в течение десяти лет народной учительницей в Черниговской губернии», изложила в письме, направленном в Канцелярию МВД, «свой взгляд на те мероприятия, которые подлежат провести в жизнь с целью насаждения трезвости среди населения».

«Для ограждения от алкогольного злоупотребления необходимо, по ее мнению, принимать меры предупредительного характера, – говорилось в специальной справке,  составленной чиновниками Канцелярии МВД на основании письма М. Орловской.

– В деревнях надо следить за тем, чтобы взрослые нее приучали детей и молодежь к водке и бороться с этим путем бесед, брошюр и т. д. Для народа надо придумать какие-либо здоровые развлечения в часы досуга (театральные представления, хоровое пение, декламации) и в то же время содействовать к распространению чая и кофе взамен спиртных напитков» (РГИА. Ф. 1282. Оп. 1. Д. 1142. Л. 36).

Как только в печати появлялись статьи, в которых «трезвая политика» тем или иным образом критиковалась, монархисты не упускали возможности выразить правительству или лично императору свою озабоченность. Так, петроградский монархист В. Бартушевич 18 мая 1916 г. написал письмо тогдашнему главе правительства Б. В.

Штюрмеру, в котором препроводил вырезку со статьей из газеты «Новое время» «В чьих интересах?» В статье говорилось о том, что «под видом радетелей о народном здравии выступили и радетели о собственных карманах, которые запели умильные и лицемерные песни» в том духе, что необходимо пожалеть «бедненьких людей» и разрешить продажу легкого виноградного вина (Там же. Д. 1987.  Л. 11). «Подобные речи опаснее всякого денатурата. Виноторговцы добиваются открыть только форточку в стене благодетельного закона, избавившего Россию от губительных когтей спиртного дракона. А чрез эту форточку под видом легкого виноградного вина можно будет пронести все, что угодно, и тогда на народную трезвость можно будет поставить крест»,  – отмечается, в частности, в статье (Там же). 

Как мы видим, принятие царским правительством даже половинчатых, частичных ограничительных мер по обороту алкогольной продукции было с воодушевлением воспринято довольно значительной частью общества, в частности, право-консервативными силами.

Дмитрий Игоревич Стогов, кандидат исторических наук

Обратите внимание

Впервые опубликовано: Межвузовская научная конференция «Россия в первой мировой войне: проблемы истории и историографии». 28 ноября 2014 г. Сборник докладов. СПб.: СПбГЭТУ «ЛЭТИ», 2015. С. 150–157.

Источник: http://ruskline.ru/analitika/2015/04/16/antialkogolnaya_politika_carskogo_pravitelstva_v_gody_pervoj_mirovoj_vojny/

Ссылка на основную публикацию