А. и. герцен в его революционная агитация накануне падения крепостного права. колокол

А. И. Герцен в его революционная агитация накануне падения крепостного права. Колокол

Герцен развернул революционную агитацию именно в годы назревания и развития революционной ситуации. Ленин подчёркивал, что «Герцен первый поднял великое знамя борьбы путем обращения к массам с вольным русским словом».

Деятельность Герцена, несмотря на все его либеральные колебания, вливается мощной струёй в общий поток демократического движения тех лет. В 1853 г. он основал в Лондоне первую «Вольную русскую типографию», взяв на себя славную и благородную миссию говорить от имени Руси «вольной, юной, живой».

Первым изданием типографии была прокламация «Юрьев день! Юрьев день!», обращенная к русскому дво­рянству.

Обратите внимание

Ещё веря в его добрую волю, взывая к примеру вышедших из его рядов Муравьёва-Апостола, Пестеля, Рылеева, Бестужева-Рюмина, Герцен призывал дворян к немедленному освобождению крестьян, угрожая им назреванием крестьянской революции: «А между тем в деревнях становится неловко. Крестьяне посматривают угрюмо. Дворовые меньше слушаются.

Всякие вести бродят Там-то помещика с семьёй сожгли, там-то убили другого цепами и вилами, там-то приказчика задушили бабы на поле, там-то камергера высекли розгами и взяли с него подписку молчать. Крепостное состояние явным образом надоело мужикам; они только не умеют приняться сообща за дело».

В своей прокламации Герцен приходил к выводу: «Страшна… пугачёвщина, но скажем откровенно: если освобождение крестьян не может быть куплено иначе, то и тогда оно не дорого куплено. Страшные преступления влекут за собой страшные последствия».

Конечно, обращение к дворянству, а не к крестьянам говорило об иллюзиях Герцена, однако основной его линией была, несомненно, революционная линия. В 1855 г. в посвящении сыну, предпосланном книге «С того берега», Герцен писал: «Лучше с революцией погибнуть, нежели спастись в богадельне реакции. Религия революции, великого общест­венного пересоздания — одна религия, которую я завещаю тебе…»

С 1855 г. Герцен стал издавать сборник «Полярная Звезда», названный в память одноимённого альманаха декабристов Рылеева и Бестужева. В июле 1857 г. Герцен вместе с Н. П.

Огарёвым стал издавать знаменитый в истории русской революции журнал «Колокол». «Герцен, — указывал Ленин,— создал вольную русскую прессу за границей — в этом его великая заслуга. «Полярная Звезда» подняла традицию декабристов.

«Колокол» (1857—1867) встал горой за осво­бождение крестьян. Рабье молчание было нарушено».

В предисловии редакции к первому листу «Колокола» Гер­цен писал: «Везде, во всём, всегда быть со стороны воли про­тив насилия, со стороны разума против предрассудков, со стороны науки против изуверства, со стороны развивающихся народов против отстающих правительств. Таковы общие догматы наши. В отношении к России мы хотим страстно, со всею горячностью любви, со всей силой последнего верования, чтоб с неё спали, наконец, ненужные старые свивальники, мешающие могучему развитию её».

В первые годы своего существования, то есть в годы назревания и развития революционной ситуации, «Колокол» имел исключительный успех и оказывал огромнейшее влияние на развитие революционной борьбы в России. С ним вынуждены были считаться даже враги. «Вы — сила, вы — власть в русском государстве»,— заявлял Чичерин Герцену в 1858 г.

Важно

в открытом письме, направленном против политических позиций и пропаганды «Колокола».

«В иных сферах и кружках Герцена боялись более, чем правительства»,— утверждал впоследствии реакционный публицист князь Мещерский, имея в виду обличения административных и помещичьих злоупотреблений, которым отводилось значительное место на столбцах «Колокола».

Программа ближайших требований, явно выставленная «Колоколом», была сама по себе сравнительно умеренной: она сводилась к освобождению крестьян с землёй, свободе печати, уничтожению телесных наказаний. Однако самый текст публикуемых «Колоколом» материалов нередко шёл дальше объявленной им программы.

Особенно радикализировался он в годы революционной ситуации. Программа Герцена и Огарёва шла много дальше опубликованной программы «Колокола». Сравнительная умеренность последней способствовала вначале привлечению к «Колоколу» симпатий «массы людей с обыкновенными либеральными тенденциями»,— по позднейшей характеристике Чернышевского.

В таком же направлении влияло и то обстоятельство, что и сам Герцен подчас проявлял либеральные колебания. Первые «либеральные» жесты Александра II обманули Герцена, и он готов был поверить в возможность спокойного, бескровного преобразования России по инициативе «сверху».

Недооценивая помещичью классовую природу русского самодержавия, Герцен одно время поддерживал иллюзии, что и самодержавие, — если захочет, может произвести » настоящее освобождение народа от крепостного права, и призывал царя к переходу на революционные позиции. В этом отношении Герцен совершал серьёзную ошибку.

При всём том Герцен всей своей деятельностью чрезвычайно много сделал для подготовки революции в России. При всех либеральных колебаниях Герцена «демократ все же брал в нем верх»,— писал Ленин.

Герцен принадлежал к поколению дворянских революционеров. Будучи выходцем из дворянской среды, он подчас оказывался в плену либеральных колебаний и иллюзий. Но, несмотря на все колебания Герцена, его позиция коренным образом отличалась от позиции либералов.

Он всегда был и оставался искренним и страстным защитником народных, крестьянских интересов. «Он боролся за победу народа над царизмом, а не за сделку либеральной буржуазии с помещичьим царем».

Совет

Между тем либералы были лишь буржуазным крылом среди защитников дворянско-помещичьих интересов; они думали откупиться от угрозы крестьянского восстания ценой сравнительно больших уступок, нежели те, на которые соглашались реакционеры-крепостники.

Несмотря на некоторую боязнь «кровавых переворотов», Герцен согласен был отстаивать любые революционные средства борьбы, если (как это и произошло на самом деле) надежды на мирное удовлетворение требований народа не оправдаются. Либералы были за «освобождение» народа только и непременно «сверху».

Герцен же отвечал им: «Будет ли это освобождение «сверху или снизу»,— мы будем за него!». На случай, если бы народ, увидя, что его «надувают освобождением», поднялся стихийно на борьбу, Герцен заранее определял своё место на стороне восставшего народа.

Герцен неизменно подчёркивал двойственность и нерешительность правительства Александра II, клеймил каждый попятный шаг, беспощадно разоблачал реакционные мероприятия, протестовал против «жалкой системы мелких частичных улучшений», не затрагивающих «существа дела». «Не отдадимте нашего негодования, наших стремлений, выстраданных под лапой Николая, за барскую ласку»,— писал он.

Герцен был ярким представителем русского революционного патриотизма. Он страстно любил свою родину, отдал все свои помыслы, все чувства, всю свою кипучую энергию на дело её освобождения — это было существом всей его деятельности.

«Русский по рождению, русский по воспитанию и… русский сердцем своим», как говорил он сам, Герцен посвятил всю свою революционную деятельность горячо любимой родине и её народу.

«В России сверх царя есть народ,— писал Герцен,— сверх люда казенного, притесняющего, есть люди страждущие, несчастные; кроме России Зимнего дворца есть Русь крепостная, Русь рудников.

Во имя этой-то Руси должен здесь быть услышан русский голос».

В глубоко патриотической деятельности Герцена 50-х и 60-х годов надо подчеркнуть и его выдающуюся роль посредника между русской и передовой западноевропейской мыслью, между демократической русской и мировой культурой. Герцен придавал громадное значение задаче действительного ознакомления народов Европы с Россией.

«Европа нас не знает; она знает наше правительство, наш фасад и больше ничего… Пусть она узнает ближе народ»,— писал Герцен.

Много ярких и блестящих страниц написал великий публицист, рассказывая миру о своём «мощном и неразгаданном народе», раскрывая его «величавые черты, живой ум и широкий разгул богатой натуры», разъясняя богатейшее содержание и значение русской литературы, смысл и цели русского освободительного движения. Пропаганда Герцена имела большой успех.

Известны многочисленные свидетельства крупнейших представителей европейской мысли и освободительной борьбы о значении для них деятельности Герцена. «Да, Герцен,— писал ему Гарибальди,— я верю вам и знаю, что народ русский имеет высокие стремления… что и на вашей родине бродит дух воли и будущего».

Обратите внимание

Революционная агитация, развёрнутая Герценом, и распространение по всей России «Колокола»; явились мощным элементом революционной борьбы того времени.

Источник: https://histerl.ru/periudi_istorii/obostrenie_krizisa_feodalizma/gercen_ego_revolycionnaia_agitacia.htm

А. и. герцен в его революционная агитация накануне падения крепостного права. колокол — история России

«… Щадилось солнце, купола блестели, город стлался на необозримое пространство под горой, свежий ветерок подувал на нас; постояли мы, постояли, оперлись друг на друга и, вдруг обнявшись, присягнули в виду всей Москвы пожертвовать нашей жизнью на избранную нами борьбу…» — так вспоминал впоследствии замечательный революционер Александр Иванович Герцен (1812—1870) о своей юношеской клятве, данной им вместе с другом Николаем Платоновичем Огаревым на Воробьевых (ныне Ленинских) горах в 1827 г.

Решение стать на всю жизнь борцами против царского самодержавия и крепостничества возникло у обоих друзей после длительных раздумий и задушевных бесед о тяжелой жизни русского народа.

Особенно сильное впечатление произвела на них жестокая расправа правительства Николая I с восставшими декабристами (см. стр. 446).

«Казнь Пестеля и его товарищей окончательно разбудила ребяческий сон моей души»,— писал потом Герцен.

Сын богатого помещика, Герцен, по обычаю того времени, первоначальное образование получил дома. В 1829 г. Герцен и Огарев поступили на физико-математический факультет Московского университета.

Там вокруг них образовался кружок передовых студентов, которые следили за политической жизнью России и Западной Европы, а чтобы глубже в ней разбираться, много читали, изучали историю, философию, сочинения социалистов-утопистов (см. стр. 353). Все они решили идти путем декабристов.

Собрания этого кружка привлекли внимание царской полиции; вскоре после окончания университета, в июне 1834 г., Герцен был арестован и позже сослан сначала в город Вятку (ныне Киров), затем во Владимир. Только в 1840 г. он с трудом получил разрешение вернуться в Москву. Но уже в 1841 г. за резкий отзыв о царской полиции был выслан в Новгород.

В ссылке Герцен по требованию начальства должен был служить губернским чиновником. Дальние служебные поездки помогли ему лучше узнать беспросветную жизнь крестьянства. В эти годы Герцен серьезно занимался и самообразованием.

Герцен вернулся в 1842 г. в Москву еще более убежденным в необходимости революционной борьбы. Он немедленно начинает борьбу тем оружием, которым владел лучше всего,— пером.

Важно

В повестях «Сорока-воровка», «Кто виноват?» он убедительно показывает весь ужас крепостного права, злоупотребления крепостников-дворян и внутреннюю красоту бесправного «раба» — крепостного крестьянина.

Вскоре Герцен становится любимым писателем передовой молодежи.

В 1847 г. после длительных хлопот Герцену удалось выехать с семьей за границу. Он предполагал спустя немного времени вернуться в любимую Москву, но царские власти объявили его «изменником» и изгнали из России до конца жизни.

Тяжело переживал Герцен вынужденную разлуку с родиной. Но он понимал, что в то время очень важно было поддержать и объединить людей, которые стремились помочь крепостному крестьянству освободиться от произвола помещиков и чиновников. В самой России сделать это было невозможно, так как цензура не допускала в печать никакой критики самодержавия и крепостного права.

Писателей за свободолюбивые статьи подвергали арестам и ссылкам. Поэтому в 1853 г. Герцен устраивает в Лондоне свою Вольную русскую типографию.

Много затруднений пережил Герцен при ее организации: то не хватало русского шрифта; то не было наборщиков, знающих русский язык; особенно трудно было наладить пересылку изданий в Россию.

Но Герцен сумел преодолеть все.

По его собственным словам, в тогдашних условиях основание Вольной типографии было «делом наиболее практически революционным, какое только русский может предпринять в ожидании исполнения иных лучших дел».

В 1855 г. Герцен начал издавать сборник «Полярная звезда» с портретами пяти казненных декабристов на обложке. Это сразу показывало читателям революционное направление нового издания. Через год удалось наладить отправку «Полярной звезды» в Россию, где ее с восторгом встретили передовые люди.

Ободренный успехом, Герцен в 1857 г. при поддержке приехавшего в Лондон Огарева приступил к изданию журнала «Колокол», который должен был выходить чаще, чем ежегодный сборник «Полярная звезда», чтобы быстрее откликаться на злободневные вопросы русской жизни.

Совет

Больше всего волновал тогда Россию вопрос об отмене крепостного права. Каждый номер «Колокола» на ярких примерах обличал крепостничество — это основное зло русской жизни. «Колокол» рассказывал о злодеяниях помещиков, о непосильных работах, которыми они обременяют крестьян, о порках и других бесчеловечных истязаниях бесправных «рабов».

И тут же приводил факты, показывающие, что терпение крепостных истощается и они пытаются протестовать: отказываются от чрезмерных работ на барщине, поджигают дворянские усадьбы, расправляются с помещиками. Эти факты были всегда точны, в течение 10 лет «Колокол» не напечатал ни одного сообщения, которое расходилось бы с действительностью: ведь все корреспонденции поступали прямо из России.

С первого номера Герцен призывал читателей в России «не только слушать «Колокол», но и самим звонить в него». И вскоре стал получать с родины десятки писем в день. А между тем царская полиция устроила слежку; всех, кого уличали в переписке с Герценом, судили как государственных преступников и ссылали в Сибирь. Несмотря на это, спрос на «листы» «Колокола» все увеличивался.

В России подготавливалась отмена крепостного права, но ни один журнал не мог открыто выступить в защиту интересов крестьян.

Герцен, хорошо зная жизнь русского крестьянства, стал освещать на страницах своего журнала все самые существенные для того времени вопросы: как освобождать крепостных — с землей или без земли; сколько необходимо «на душу» земли; брать ли с крестьян за землю деньги; какие права должны получить крестьяне после освобождения и др. Обо всем этом в Российской империи запрещалось не только писать, но и открыто говорить, и лишь вольное слово «Колокола» готовило общественное мнение России к отмене крепостного права.

В то же время «Колокол» так верно и метко разоблачал воровство, взяточничество и другие преступления царских чиновников, что многие начальники, губернаторы и даже министры стали бояться, как бы им не попасть в «Колокол» и не сделаться посмешищем для всех.

Однако Герцен в первые годы издания «Колокола» допустил ошибку. Когда дворянское правительство Александра II, напуганное хозяйственной разрухой и крестьянскими волнениями, начало готовить отмену крепостного права, Герцен написал письмо царю.

В своем письме он выразил надежду, что Александр II даст крестьянам «настоящую волю» (с землей) и защитит их интересы. Это вызвало резкое осуждение со стороны русских революционеров, сплотившихся вокруг Н. Г. Чернышевского (см. стр. 460).

Обратите внимание

Герцен и сам вскоре понял свое заблуждение. Узнав весной 1861 г. содержание закона 19 февраля (см. стр. 507), он увидел, что реформа, проведенная царизмом, обманула и обездолила крестьян.

Источник: https://valdvor.ru/kurs-lektsij/a-i-gertsen-v-ego-revolyutsionnaya-agitatsiya-nakanune-padeniya-krepostnogo-prava-kolokol-istoriya-rossii.html

Оборотная сторона борьбы Герцена за отмену крепостного права

В XIX в. в России, наверное, не было влиятельнее публициста, чем А.И. Герцен, хотя он писал и за границей. Однако сейчас большее внимание обращают на его «клевету» на Россию, его «личные отношения» с друзьями и их женщинами, а также «тень Ротшильдов» за его спиной.

Читайте также:  Трагический пленум 1937 г.

К чему я?В этом году исполнилось 200 лет со дня рождения Александра ГЕРЦЕНА — известного писателя и влиятельного публициста XIX века. Среднему и старшему поколению о нем рассказывали в школе. В памяти всплывает фраза ЛЕНИНА: «Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию».

Однако, окинув свежим взглядом жизненный путь литератора, приходишь к выводу — это сомнительный пример для подражания. Зато по его биографии можно было бы снять сочный эротический триллер.

В наше время Герцен мог бы стать популярным блогером. Писал он превосходно! «Радищев с Чернышевским ему в подметки не годятся!» — утверждали критики-современники.

Сам Бисмарк, «железный канцлер» Германии, учил тонкости русского языка по газете «Колокол», издаваемой Александром Ивановичем и Н. П. Огаревым за границей. Но начнем, пожалуй, с личной жизни.

Грешил и каялся

Зигмунду Фрейду было бы интересно с таким пациентом. Тут и сплошные комплексы, и пикантные сексуальные приключения, и измены, и внебрачные дети.Герцен был незаконнорожденный, что в те времена считалось «неприличным». И хотя любвеобильный папа-оберпрокурор дал нашему герою хорошее образование, Саша сильно переживал из-за своего положения.

Самым близким ему человеком с детства стала двоюродная сестра Наташа Захарьина — тоже, представьте, незаконнорожденная. Он был старше ее на пять лет и по-братски опекал. Забегая вперед, скажем — они поженятся.

Когда молодого Герцена выслали в Пермь, а затем в Вятку за вольнодумство и дружбу с «неблагонадежным элементом», Герцен писал родственнице возвышенные письма: «Когда же мы увидимся? Где? Все это темно, но ярко воспоминание твоей дружбы; изгнанник никогда не забудет свою прелестную сестру».В ссылке наш герой не скучал.

Важно

В частности, будучи в Вятке, он соблазнил супругу 50-летнего чиновника — 25-летнюю Прасковью Медведеву (ему самому 23). Потом, как истинный интеллигент, раскаялся и стал ныть в письмах к любимой кузине: «Опостылели мне эти объятья, которые сегодня обнимают одного, а завтра другого, гадок стал поцелуй губ, которые еще не простыли от вчерашних поцелуев.

Мне понадобилась душа, а не тело».Наташа рада была его утешить: «Говори, говори, пиши, сколько можешь, сколько нужно к твоему облегчению, переливай все в мое сердце, оно не померкнет, не изноет». Ну как на такой не жениться!

«Низкоеврейский характер»

Невесту Александр фактически похитил из дома тетки-опекунши, которая хотела выдать ее замуж за престарелого генерала. Все обошлось: они обвенчались, родился сын. Карьера пошла в гору. Но Герцен опять все портит — в его перехваченных письмах найдут какую-то крамолу. И вновь ссылка, теперь в Новгород.Опальный Александр начал пить, развратничать.

Оприходовал даже горничную Катерину, которая, получив отставку, наябедничала жене. У той от переживаний три последующие беременности закончились трагически.В 1846 году умирает отец Герцена, оставив ему полмиллиона рублей, фантастическое состояние. Несметно богатый литератор переезжает за границу. И начинает издалека страстно любить Родину.

А к жене меж тем подбирается другой «романтик».Семья сходится с модным немецким поэтом Георгом Гервегом. Мразь, надо сказать, редкостная. Герцен содержал все семейство Гервега, а тот спал с его женой.

Впрочем, чего Александр Иванович ожидал? Это же, как ему впоследствии пытались растолковывать интеллектуалы-социалисты, «прообраз поведения нового человека, свободного от чувства собственности и буржуазной морали».Начав подозревать супругу в адюльтере, Герцен попытался с ней объясниться. А та несла какую-то чушь про «духовный брак втроем».

В конце концов Герцен откупился от постылого семейства Гервегов, передав жене поэта Эмме (она знала о романе!) большие деньги.Но негодяй не угомонился. Он предал огласке письма Натальи.

Та ответила также письменно: «Мое увлечение было велико, слепо, но ваш характер вероломный, низкоеврейский, ваш необузданный эгоизм открылись во всей безобразной наготе своей во время вашего отъезда». Окончательно супругов примирила страшная трагедия — гибель в кораблекрушении матери Герцена и их сына-инвалида Николая.

Полюбилась жена друга

Совет

Но это не последний любовный треугольник в жизни классика. Уже в зрелые годы, после смерти жены-кузины (она умрет во время очередных родов, а всего из шестерых детей в этом браке до взрослого возраста доживут лишь двое), он сойдется с Натальей Тучковой, женой, на минуточку, своего лучшего друга — литератора и революционера Николая Огарева.

Герцен старше ее на 16 лет.Дамочка была редкостной стервой, с ней наш герой был несчастен, хоть та и родила ему троих детей, которые носили фамилию официального супруга. Последний, к слову, с другом не рассорился — он обрел счастье в объятиях английской проститутки.

Вот каковы были нравы «передовых людей» XIX века!Однако, кроме секса, соратники еще и занимались активной общественно-политической деятельностью. А именно: издавали в 1857 — 1867 годах в Лондоне и Женеве газету «Колокол». В ней печатались стихи Лермонтова, Некрасова, отрывки из «Былого и дум» Герцена. Издание одно время читали даже в Зимнем дворце.

Многие считали критику Герцена царского правительства справедливой и своевременной. Но вскоре эмигрант-литератор наглядно показал, как он «любит» Родину.«15 марта 1854 года Англия и Франция объявили войну России — началась Крымская война, где будут кровавые схватки и героическая оборона Севастополя, — пишет публицист Николай Стариков.

— А что Герцен? В материалах своих изданий он будет призывать русских солдат сдаваться. Когда начнется восстание в Польше, русских начнут там просто вырезать — герценовский «Колокол» полностью встанет на сторону поляков. Логика проста — Россия всегда и во всем виновата».

Крымская война, помимо безусловного героизма русских солдат, показала, к сожалению, технологическую и экономическую отсталость России от её военных противников. Однако желать своей родине поражения, как это делал ГЕРЦЕН, — просто отвратительно

«Сифилис патриотизма»

О Крымской войне Герцен писал: «Россия охвачена сифилисом патриотизма». По поводу польских событий: «Стыдно быть русским!» Прямо хоть печатай в нынешних либеральных газетах, прекрасно ляжет.

А сколько террористов-народовольцев находило вдохновение в двусмысленном призыве Герцена: «Нужно сначала расчистить поляну, а там разберемся!» Мыслитель был далеко — его не взрывали.В связи с отказом вернуться в Россию из Европы, когда во Франции началась революция, на имущество писателя наложили арест.

Хлопочет о возвращении денег барон Джеймс Ротшильд, у которого большие интересы в России. И добивается своего. Какие строки написаны в «Колоколе» под влиянием одного из самых зловещих семейств в мировой истории, теперь уже наверняка не узнать.

Обратите внимание

Но Ротшильды, которые мечтали заполучить контроль над Государственным банком Российской империи, ничего просто так не делали. Как вам такой портрет гиганта мысли? Неудивительно, что нынешним школьникам Герцена в пример не ставят — слишком, мягко говоря, противоречивая фигура.

К слову, ярый критик крепостничества, он почему-то так и не дал вольную своим крестьянам, к чему, в частности, призывал его Достоевский. Борьба в сытой загранице за светлое будущее русского мужика гораздо важнее!

Источник: https://skeptimist.livejournal.com/2145405.html

Революционная агитация А.И. Герцена

Революционная агитация А.И. Герцена

Сведения о крестьянских волнениях доходили до городов, возбуждая боевое настроение в рядах демократической молодежи и пугая дворянские и буржуазные слои общества перспективой повторения «пугачевщины».

Послевоенные годы были отмечены не только широкой критикой самодержавно-крепостнического строя, но и формированием боевого революционно-демократического течения, которое своей опорой имело издания «Вольной русской типографии» А. И. Герцена и журнал «Современник», руководимый Н. Г. Чернышевским и Н. А. Некрасовым.

Очередной и неотложной задачей общественной борьбы Г ер-цен считал ликвидацию царского деспотизма и крепостного рабства.

Обосновавшись в Лондоне, Герцен повел настойчивую борьбу против реакционного режима Николая I, против своекорыстия европейской буржуазии и в первую очередь против крепостного права в России. С помощью свободного типографского станка Герцен начал с 1853 г.

выпускать боевые революционные воззвания, возложив свои главные надежды на прогрессивные слои русского дворянства. С 1855 г. Герцен стал издавать непериодический орган, носивший то же название, что и литературный альманах декабристов А. А. Бестужева и К. Ф.

Рылеева — «Полярная звезда». Этим заглавием, так же как изображением пяти казненных декабристов, Герцен подчеркивал преемственность освободительной борьбы, начатой в 20-е годы.

В первой книжке «Полярной звезды» Герцен давал уничтожающую характеристику царствования Никрлая I и, полный бодрой надежды, сближал события 1812 и 1855 гг. Он спрашивал себя:

«И неужели через сорок лет пройдет даром гигантский бой в Тавриде?., не может быть. Все в движении, все потрясено, натянуто… и чтоб страна, так круто разбуженная, снова заснула непробудным сном?

Лучше пусть погибнет Госсия!

Важно

Но этого не будет. Нам здесь вдали слышна другая жизнь, из Госсии потянуло весенним воздухом».

Герцен был нрав: «Полярная звезда» получила широкий отклик и в Западной Европе, и в России; ее появление приветствовали вождь итальянского освободительного движения Мац-цини, французский писатель-гуманист Виктор Гюго, историк Мишле; ее книжки читали и ими восхищались представители русских прогрессивных кругов, особенно учащаяся молодежь, которая искала у Искандера ответов на животрепещущие вопросы исторического момента. В «Полярной звезде» молодежь находила и боевые статьи на политические темы, и увлекательные воспоминания Герцена о его юности, и запрещенные произведения Пушкина, Лермонтова, Рылеева, пронизанные горячим протестом против деспотизма и рабства.

С 1 июля 1857 г. вместе со своим другом Н. П.

Огаревым Герцен начал издавать ежемесячный орган «Колокол», носивший скромное название «Прибавочные листы к Полярной звезде», но имевший еще более широкое и мощное влияние, чем книжки «Полярной звезды».

На первом листе «Колокола» был начертан вдохновляющий лозунг «Vivos voco!» («Призываю живых!»). Смысл этих слов раскрывался в предисловии, которое заканчивалось так:        «Не завидуя смотрим мы на свежую

рать, идущую обновить нас, а дружески ее приветствуем.—Ей радостные праздники освобождения, нам благовест, которым мы зовем ж и в ы х на похороны всего дряхлого, отжившего, безобразного, рабского, невежественного в России».

В том же предисловии издатели «Колокола» излагали ближайшую программу журнала. Это была программа-минимум, которая должна была, по замыслу Герцена, мобилизовать и объединить все прогрессивные силы России:

«Освобождение слова от цензуры!

Освобождение крестьян от помещиков!

Освобождение податного состояния от побоев!»

В «Колоколе» помещались политические статьи на текущие темы, сообщались сведения о событиях в России, разоблачались вопиющие злоупотребления царской администрации.

В разящих метких характеристиках Герцен обличал помещичью власть и своекорыстные действия агентов правительства.

Совет

Это была смелая революционно-демократическая проповедь полного преобразования одряхлевшей, обреченной на слом николаевской России.

Но Герцен, как и декабристы, принадлежал к помещичьей среде. Он возлагал надежды на просвещенную инициативу прогрессивного дворянства, убеждал нового царя Александра II последовать примеру Петра I и смело расчищать перед собой политический путь от «стропил и лесов концелярий и бюрократии» («Колокол», № 2).

Правда, Герцен делал важную оговорку: мы «от души предпочитаем,— говорил он,— путь мирного, человеческого развития пути развития кровавого; но с тем вместе также искренно предпочитаем самое бурное и необузданное развитие — застою николаевского status quo» (прежнего порядка).

Надежды на самодержавную власть были крупной ошибкой Герцена, коренившейся в его происхождении и воспитании. Позднее Герцен сам признал ошибочность своей первоначальной позиции и. по выражению В. И.

Ленина, «безбоязненно встал на сторону революционной демократии против либерализма» Другой важной ошибкой Герцена было его неверие в революционные силы европейского пролетариата и убеждение в социалистической сущности русской крестьянской общины.

Во второй книжке «Полярной звезды», в статье «Вперед! Вперед!», он повторил то, о чем писал ранее в своих зарубежных сочинениях: «Нам надобно освободиться от нравственного ига Европы, той Европы, на которую до сих пор обращены наши глаза…

Нашу особенность, самобытность составляет деревня с своей общинной самозаконностью, с мирскою сходкой, с выборными, с отсутствием личной поземельной собственности, с разделом полей по числу тягол». Эта утопическая вера в крестьянскую общину имела и другую сторону: она послужила для Герцена могучей точкой опоры для демократической агитации в пользу освобождения крестьян с землей. Статью «Вперед! Вперед!» Герцен заканчивал настойчивым призывом сосредоточить все силы на решении самого важного, неотложного требования молодой, обновляющейся России: «Все знамена теряются водном— в знамени о с в о б о ж д е н и я крестьян с землею».

Издания Вольной русской типографии тайно переправлялись в Россию, распространялись не только в столицах, но и в провинции, проникали в барские усадьбы, в бюрократические канцелярии, даже в царский дворец; но самыми внимательными и сочувственными читателями Герцена были представители разночинной и прогрессивной дворянской молодежи. В Лондон Герцену и Огареву присылали корреспонденции со всех концов России; люди разных сословий и взглядов приезжали в английскую столицу, чтобы поделиться с Герценом впечатлениями русской жизни, услышать его блестящее смелое слово.

Источник: http://www.winstein.org/publ/36-1-0-1803

«Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию» В.И.Ленин. 6 апреля – день рождения А.И.Герцена, русского революционера, писателя, философа

Александр Иванович Герцен — российский революционер, писатель, философ родился 25 марта (6 апреля) 1812 года в Москве. Он был внебрачным сыном богатого русского помещика И. Яковлева и молоденькой немецкой мещанки Луизы Гааг из Штутгарта. Мальчик получил вымышленную фамилию Герцен (от немецкого слова «herz» — «сердце»).

Детство будущего писателя прошло в доме дяди на Тверском бульваре (ныне дом 25, в котором располагается Литературный институт им. А. М. Горького).

Хотя с детства Герцен не был обделен вниманием, положение незаконнорожденного вызывало в нем ощущение сиротства.

Обратите внимание

В воспоминаниях писатель называл родной дом «странным аббатством», а единственными удовольствиями детства считал игру с дворовыми мальчишками, переднюю и девичью.

Детские впечатления от быта крепостных, по признанию Герцена, вызвали в нем «непреодолимую ненависть ко всякому рабству и ко всякому произволу». Восстание 14 декабря 1825 оказалось в этом ряду самым значимым событием. Напомним: утром 13 июля 1826 года в Петербурге были повешены пять руководителей восстания декабристов.

«Победу Николая над пятью торжествовали в Москве молебствием… пушки гремели с высот Кремля… Мальчиком четырнадцати лет, потерянным в толпе, я был на этом молебствии, и тут, перед алтарем, оскверненным кровавой молитвой, я клялся отомстить за казненных и обрекал себя на борьбу с этим троном, с этим алтарем, с этими пушками».

Так началась сознательная жизнь Александра Ивановича Герцена.

А.Герцен в молодости

Глубокое влияние на Герцена оказала дружба с талантливым сверстником, будущим поэтом Н. Огаревым,  которая продолжалась всю их жизнь.

Н.П.Огарев

Различными сторонами своей деятельности, Герцен входит в историю русской беллетристики, критики, политической публицистики и историографии, но основной остается его роль как родоначальника «русского социализма», критика буржуазной цивилизации и провозвестника новой эпохи в истории мировой социалистической мысли.

 В России, Герцен оставался запрещенным писателем вплоть до революции 1905 года. Полное собрание его сочинений было закончено только после Октябрьской революции.

Изучение его деятельности и популяризация его произведений (например, имеющих непреходящее значение мемуаров «Былое и думы») до сих пор далеко отстают от исторической роли и высоких художественных и просветительных достоинств его работ.

Читайте также:  Развитие мелкого товарного производства и организация мануфактур

В 1829 году Герцен поступил на физико-математический факультет Московского университета, где вскоре образовал группу из прогрессивно мыслящих студентов. Члены этой группы Н.Огарев, Н. Кетчер и др.

, обсуждали животрепещущие проблемы современности: Французскую революцию 1830, Польское восстание 1830–1831 годов, другие события современной истории.

В глазах начальства Герцен прослыл смелым вольнодумцем, весьма опасным для общества.

Важно

К этому времени относится увлечение идеями сен-симонизма и попытки изложения собственного видения общественного устройства. Уже в первых статьях («О месте человека в природе», 1832, и др.

) Герцен показал себя не только философом, но и блестящим литератором. В очерке «Гофман» (1833–1834, опубл.

1836) проявилась типичная манера письма: введение в публицистические рассуждения яркого образного языка, подтверждение авторских мыслей сюжетным повествованием.

В 1833 году Герцен с серебрянной медалью окончил университет. Начал работать в Московской экспедиции Кремлевского строения. Служба оставляла молодому человеку достаточно свободного времени для занятий творчеством.

Герцен задумал издание журнала, но в июле 1834 года был арестован — за то, что в компании друзей якобы распевал песни, порочащие царскую фамилию. В ходе допросов Следственная комиссия, не доказав прямой вины Герцена, сочла все же, что его убеждения представляют опасность для государства.

Итак, летом 1834 года Герцен был арестован и сослан в глухую провинцию: сначала в Пермь, потом в Вятку и во Владимир. Первый год в Вятке считал свою жизнь «пустой», поддержку находил только в переписке с Огаревым и своей невестой Н.

Захарьиной, на которой женился, отбывая ссылку во Владимире. Эти годы (1838-1840) были счастливыми и его личной жизни. Своеобразным художественным итогом первой ссылки явилась повесть «Записки одного молодого человека» (1840-1841).

В июле 1839 года с Герцена сняли полицейский надзор, он получил возможность посещать Москву и Петербург, где был принят в круг В. Г. Белинского, Т. Н. Грановского, И. И. Панаева и др. В 1840 году было перлюстрировано письмо Герцена, в котором он писал о «душегубстве» петербургского будочника.

В 1840 году вернулся в Москву, но вскоре (за «распространение необоснованных слухов» — резкий отзыв в письме к отцу о царской полиции) был отправлен в ссылку в Новгород, откуда вернулся в 1842 году.

Совет

В 1842-1847 годах публикует в «Отечественных записках» начатый еще в Новгороде цикл статей «Дилетантизм в науке» (1842-1843).

Второй философский цикл Герцена, «Письма об изучении природы» (1844-1846), занимает выдающееся место в истории не только русской, но и мировой философской мысли.

В 1845 году был завершен начатый еще в Новгороде роман «Кто виноват?» В 1846 году написаны повести «Сорока-воровка» и «Доктор Крупов». В январе 1847 года уезжает с семьей за границу, не предполагая, что покидает Россию навсегда.

В отзывах критиков на эти произведения прослеживалась общая тенденция, которую точнее всех определил Белинский: «…главная сила его не в творчестве, не в художественности, а в мысли, глубоко прочувствованной, вполне сознанной и развитой».

В начальном периоде эмиграции он  стал очевидцем и участником европейских революционных  событий. Так  начавшаяся  революция 1848 года застала Герцена в Италии, откуда он 5 (17) мая приехал в Париж, где пробыл до середины июня 1849 года.

  В столице ре­волюционной Франции он прожил, таким образом, больше года и, не яв­ляясь в русское посольство, вел независимый образ жизни. Герцен не толь­ко наблюдал за ходом событий 1848—1849 гг.

, но принимал в них личное участие: встречался с революционно-демократическими деятелями Фран­ции, с политическими эмигрантами из других стран, нередко оказывал некоторым из них материальную поддержку, посещал политические клубы и собрания, финансировал отдельные издания радикальной печати и со­трудничал в ней, участвовал в массовых политических демонстрациях.

Работы Герцена, посвященные революции 1848 года в Западной Европе, являются ярким выражением передовой русской мысли конца 40-х годов XIX в.

Его статьи («С того берега», «Письма из Франции и Италии»), не стесненные царской цензурой, и откровенная переписка с Грановским и другими «московскими друзьями» показывают острую наблюдательность русского революционного демократа при оценке зарубежных революцион­ных событий 1848—1849 гг.

Обратите внимание

Герцен быстро понял ход французской революции. Уже учреждение буржуазного Временного правительства он принял как свидетельство того, что «победу украли у народа». После неудачной попытки парижских ра­бочих разогнать 15 мая Учредительное собрание Герцен писал: «Револю­ция побеждена; скоро будет побеждена и республика… Собрание победило; монархический принцип победил».

Поражение парижского пролетариата в июньские дни 1848 года он оценил как решающее поражение революции. «Московским друзьям» он писал 2—8 августа: «Мещане победили.

8000 тру­пов и 10000 арестантов их трофеи… Террор гадкий, мелкий,— поймите, террор ретроградный, со всей тупостью французской буржуазии… Про­клятье же, господа, буржуазии! Да не ошибетесь: это почти вся Фран­ция,— французские крестьяне и буржуа заодно».

Больше того, в 1848 году Герцену стала очевидна и вся лживость пресло­вутых буржуазных «свобод».

После разгрома июньского восстания в од­ной из его статей «С того берега», законченной 27 июля 1848 года, у автора вырывается страстная реплика: «Пора человеку потребовать к суду рес­публику, законодательство, представительство, все понятия о гражда­нине и его отношениях к другими государству». Касаясь этого вопроса в письме от 27 сентября к тем же «московским друзьям», Герцен четко фор­мулирует: «Мир оппозиции, мир парламентских драк, либеральных форм— тот же падающий мир».

В революционной Франции Герцен за несколько месяцев прошел суро­вую политическую школу.

В письме Грановскому от 12 мая 1849 года из Парижа он об этом сообщал в такой форме: «Ты меня особенно утешил своим замечанием, что ты еще был молод, писавши эту статью год тому на­зад. Я расхохотался сквозь слезы.

Это так верно, это я так испытываю на себе, что мочи нет. Давно ли же это я приехал сюда из Рима,— и ведь я был шутом тогда. Нечего сказать, педагогический год мы прожили».

Важно

В. И. Ленин, считая Герцена еще накануне революции 1848 года демокра­том, революционером и социалистом, указывал: «Но его «социализм» при­надлежал к числу тех бесчисленных в эпоху 48-го года форм и разновидно­стей буржуазного и мелкобуржуазного социализма, которые были оконча­тельно убиты июньскими днями».

В этой связи Ленин писал о «духовной драме» Герцена, в основе которой лежало переходное время, «…когда рево­люционность буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а револю­ционность социалистического пролетариата еще не созрела».

А. И. Герцен, ок. 1861 года

Совместно с Огаревым Герцен стал издавать революционные издания — альманах «Полярная звезда» (1855–1868) и газету «Колокол» (1857–1867), влияние которых на революционное движение в России было огромным.

Несмотря на множество статей, опубликованных писателем в «Полярной звезде» и «Колоколе» и вышедших отдельными изданиями, главным его созданием эмигрантских лет является «Былое и думы» (опубл. 1855–1919).

«Былое и думы» по жанру — синтез мемуаров, публицистики, литературных портретов, автобиографического романа, исторической хроники, новелл. Сам автор называл эту книгу исповедью, «по поводу которой собрались там-сям остановленные мысли из дум».

Первые пять частей описывают жизнь Герцена с детства и до событий 1850–1852 годов, когда автора постигли тяжелые душевные испытания, связанные с крушением семьи. Шестая часть, как продолжение первых пяти, посвящена жизни в Англии. Седьмая и восьмая части, еще более свободные по хронологии и тематике, отражают жизнь и мысли автора в 1860-е годы.

Вначале Герцен собирался написать о трагических событиях своей личной жизни. Но «все старое, полузабытое, воскресало», и архитектура замысла постепенно расширялась. В целом работа над книгой длилась около пятнадцати лет, и хронология повествования не всегда совпадала с хронологией написания.

В 1869 году А.И.Герцен пишет замечательную работу «К старому товарищу». Обращаясь к М.А.Бакунину, он обобщает свои соци­ально-экономические наблюдения и  выступает в защиту гуманистического содержания социализма.

Социализм, утверждает он, дол­жен быть обоснован экономически, его нельзя построить на голом насилии, что проповедовал Бакунин.  Споря с Бакуниным, призывавшим к разрушению государства, Герцен писал, что нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри. Эти слова воспринимаются как духовное завещание Герцена.

К тому же Герцен проповедовал крестьянский социализм.

Совет

  Как гуманист он искал для России «третий путь», который позволил бы ей освободиться от крепостничества и вместе с тем избежать капитализма и господства буржуазии.

Залогом русской социальной революции он считал крестьянскую общину, отсут­ствие развитой частной собственности крестьян на землю, тради­ции коллективизма, взаимопомощи, артельности в русском народе.

В русской крестьянской общине Герцен видел прообраз ячейки со­циализма: «община предоставляет каждому без исключения место за своим столом». Важнейшим «социалистическим» элементом об­щины Герцен полагал отсутствие безусловной частной собственно­сти на землю (постоянный передел земли в общине по размерам семьи). К сельской общине он присоединял и промысловую артель.

Патриархальную гуманность русского сельского «мира», где все были бедны, но с голоду человек не умрет, если у соседей есть чем поделиться с ним, Герцен стремился противопоставить жестокому капитализму.

Несколько слов о философских воззрениях Герцена. Как и большинство российских западников-радикалов, он прошел в своем духовном развитии через период глубокого увлечения гегельянством.

Влияние Гегеля отчетливо прослеживается в цикле статей «Дилетантизм в науке» (1842–1843).

Их пафос — в утверждении и интерпретации гегелевской диалектики как инструмента познания и революционного преобразования мира («алгебры революции»).

Герцен сурово осуждал отвлеченный идеализм в философии и науке за оторванность от реальной жизни, за «априоризм» и «спиритизм».

Обратите внимание

Будущее развитие человечества, по его убеждению, должно привести к «снятию» антагонистических противоречий в обществе, формированию философско-научного знания, неразрывно связанного с действительностью.

Более того, итогом развития окажется слияние духа и материи. В историческом процессе познания действительности сформируется «всеобщий разум, освобожденный от личности».

Дальнейшее развитие эти идеи получили в главном философском сочинении Герцена — «Письмах об изучении природы» (1845–1846). Продолжая критику философского идеализма, Герцен определял природу как «родословную мышления», а в идее чистого бытия видел всего лишь иллюзию.

Природа для материалистически настроенного мыслителя — вечно живое, «бродящее вещество», первичное по отношению к диалектике познания. В «Письмах» Герцен, вполне в духе гегельянства, обосновывал последовательный историоцентризм: «ни человечества, ни природы нельзя понять мимо исторического бытия», а в понимании смысла истории придерживался принципов исторического детерминизма.

Однако в размышлениях позднего Герцена прежний прогрессизм уступает место гораздо более пессимистическим и критическим оценкам.

В первую очередь это относится к его анализу процесса формирования в обществе нового типа массового сознания, исключительно потребительского, основанного на вполне материалистическом индивидуализме (эгоизме).

Такой процесс, по Герцену, ведет к тотальному омассовлению общественной жизни и соответственно к ее своеобразной энтропии («поворот всей европейской жизни в пользу тишины и кристаллизации»), к утрате индивидуального и личностного своеобразия.

«Личности стирались, родовой типизм сглаживал все резко индивидуальное и беспокойное» (Концы и начала, 1863). Разочарование в европейском прогрессе, по признанию Герцена, привело его «на край нравственной гибели», от которой спасла лишь «вера в Россию».

Последние годы жизни Герцена прошли преимущественно в Женеве, становившейся центром революционной эмиграции. В 1865 сюда году было перенесено издание «Колокола». В 1867 году он прекращает издание, полагая, что газета сыграла свою роль в истории освободительного движения в России.

Важно

Своей главной задачей теперь Герцен считал разработку революционной теории. Весной 1869 года он решил обосноваться в Париже. Здесь 9 (21) января 1870 года Герцен умер. Был похоронен на кладбище Пер-Лашез. Позже его прах был перевезен в Ниццу и погребен рядом с могилой его жены.

Оценивая деятельность А.И. Герцена, В.И. Ленин писал в 1912 года: «Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию. Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли»…

Чествуя Герцена, пролетариат учится на его примере великому значению революционной теории, – учится понимать, что беззаветная преданность революции и обращение с революционной проповедью к народу не пропадает даже тогда, когда целые десятилетия отделяют посев от жатвы…» (Ленин В.И. Полн.Собр.

Соч., т. 21,стр.261).

По материалам открытых источников

Источник: http://www.kpu.life/uk/86550/dekabrysty_razbudyly_gertsena_gertsen_razvernul_revoljutsyonnuju_agytatsyju_vylenyn_6_aprelja__den_rozhdenyja_aygertsena_russkogo_revoljutsyonera_pysatelja_fylosofa

А. И. Герцен и освободительное движение 30-50-х годов

Вместе с Белинским на борьбу с самодержавием выступил знаменитый русский писатель, мыслитель и революционер Александр Иванович Герцен (1812-1870). А. И. Герцен вырос в богатой дворянской семье, получил прекрасное воспитание и образование сначала дома, а затем в Московском университете.

Еще в ранней юности он вместе со своим другом Николаем Огаревым поклялся отомстить за смерть и страдания декабристов. Этой клятве он остался верен до конца дней. Всю свою жизнь он посвятил революционной борьбе.

В университете Герцен и Огарев стали душой революционного студенческого кружка.

Члены кружка резко осуждали самодержавие и крепостничество, мечтали о республиканском строе в России. Четкой программы кружковцы не выработали, но их настроения и взгляды носили революционный характер. «Идеи были смутны,- вспоминал Герцен,- мы проповедовали декабристов и французскую революцию…

республику, чтение политических книг и сосредоточение сил в одном обществе. Но пуще всего проповедовали ненависть ко всякому насилию, ко всякому правительственному произволу. Пропаганда наша пустила глубокие корни во все факультеты и далеко перешла университетские стены».

Царизм жестоко расправился с членами этого кружка. Они были арестованы за пение революционных, антиправительственных песен и после длительного тюремного заключения высланы под надзор полиции:

  • Огарев — в Пензу,
  • Герцен — в Пермь, а затем в Вятку и Владимир.

По возвращении он был снова выслан, на этот раз в Новгород. В ссылке Герцен узнал нужды и настроения простого народа, она закалила его революционные убеждения.

В 40-х годах Герцен написал ряд философских произведений, в которых он выступил как материалист и атеист. Ленин отмечал, что Герцен «встал в уровень с величайшими мыслителями своего времени» (Соч., т. 18, стр. 9-10). Повести и романы Герцена «Кто виноват?», «Доктор Крупов», «Сорока-воровка» проникнуты горячей любовью к народу, ненавистью к его поработителям. Как и Белинский, Герцен был революционером и социалистом-утопистом. Одним из первых он понял, что основной причиной поражения восстания декабристов была их оторванность от народа. Поэтому он стремился найти пути к народу, сблизиться с ним, пробудить в нем чувства человеческого достоинства и независимости.

В 1847 г. Герцен уехал за границу и был свидетелем революции 1848 г. во Франции. Расправа буржуазии с революционным выступлением народа потрясла Герцена. Он понял антинародную сущность буржуазного строя, увидел предательскую по отношению к народу позицию буржуазии, торжество которой несло трудящимся массам новый гнет, новые страдания. Герцен обратил взоры к России в надежде, что именно его родина укажет всему миру путь революционного обновления.

Читайте также:  Галицко-волынское государство в хii–хiii веках

В 1853 г. Герцен создал в Лондоне «Вольную русскую типографию» и издавал сначала альманах «Полярная звезда», а затем знаменитый журнал «Колокол». Эти издания получили широкое распространение в России. Они сыграли огромную роль в сплочении и воспитании нового поколения революционеров. Девизом «Колокола» были слова, полные глубокого смысла: «Зову живых». Журнал беспощадно бичевал крепостнические порядки, звал к борьбе за свободу, счастье и справедливость. Герцен видел лицемерие буржуазного строя и осуждал жестокую эксплуатацию рабочих капиталистами. Он надеялся, что Россия сможет миновать капиталистический строй и через крестьянскую общину прийти к социализму. Это была утопическая теория, но в ней нашли отражение ненависть народа к поработителям, его надежды на лучшее будущее.

В 60-х годах вместе с Н. Г. Чернышевским Герцен стал теоретиком, вождем и вдохновителем революционно-демократического движения в России и все силы отдал подготовке народной революции.

Источник: http://hist-world.com/rossijskaya-imperiya-xixv-fedosov/476-a-i-gertsen-i-osvoboditelnoe-dvizhenie-30-50-kh-godov.html

Накануне отмены крепостного права

После Крымской войны в истории России началась новая полоса. Современники называли ее эпохой Освобождения, или эпохой Великих реформ. Этот период русской истории прочно соединился с именем императора Александра II.

Александр II родился 17 апреля 1818 г . В то время царствовал его дядя, Александр I, но поэт В.А. Жуковский, по-видимому, догадывался, какая судьба ожидает новорожденного. В стихотворном послании матери младенца поэт высказал пожелание, чтобы «на чреде высокой» ее сын не забыл «святейшего из званий: человек ».

Прошло восемь лет, и император Николай I предложил Василию Андреевичу должность наставника наследника престола. Жуковский был близок ко двору, но не гнался за придворной карьерой.

Совет

Предложение не привело его в восторг, ибо он знал придворный быт царей, насквозь пронизанный духом милитаризма.

Но и отказываться от должности, как он понимал, не следовало: ведь судьба даровала ему уникальный шанс повлиять на будущее России.

Жуковский составил план воспитания наследника и подал его на высочайшее утверждение. По сути это были те условия, на которых он соглашался взяться за дело.

Во главу угла ставилось изучение отечественной истории, а военному делу отводилось всего шесть недель в летние месяцы. В письме матери наследника поэт предостерегал от увлечения «воинственными игрушками».

«Государыня, простите мои восклицания, — писал он,— но страсть к военному ремеслу стеснит его душу; он привыкнет видеть в народе только полк, в Отечестве — казарму».

План был одобрен, и поэт вступил в должность наставника. Но в обстановке, в которой рос цесаревич, ничто не изменилось. По-прежнему чуть ли не каждый вечер устраивались военные игры с участием родителей наследника.

Николай стал вмешиваться в учебные дела. «Я заметил, — сказал он однажды, — что Александр показывает вообще мало усердия к военным наукам.

Я буду непреклонен, если замечу в нем нерадивость по этим предметам; он должен быть военный в душе».

Жуковский, видя, как рушится его план, постепенно отходил от воспитания, надолго уезжал за границу. Но он полюбил резвого и отзывчивого мальчика, часто писал ему письма. «Владычествуй не силою, а порядком, — наставлял он его, — истинное могущество государя не в числе его воинов, а в благоденствии народа… Люби народ свой: без любви царя к народу нет любви народа к царю».

Обратите внимание

Александр рос здоровым и жизнерадостным, успешно учился. Правда, воспитатели замечали в нем отсутствие упорства в достижении цели. Столкнувшись с трудностями, он иногда впадал в апатию. Александр отличался большой впечатлительностью. Уроки Жуковского глубоко запали в его душу. Но не меньшее влияние оказал на него отец.

Он боялся его и восхищался им. Военного дела в той степени, как Николай I (отличный военный инженер), Александр II не постиг. Но мишуру парадов, смотров и разводов он знал до мелочей и самозабвенно любил. Всю жизнь в его душе боролись два начала — гуманное, привитое Жуковским, и милитаристское, унаследованное от отца.

Перетягивало то одно, то другое.

Навсегда запомнилось будущему царю путешествие по России в 1837 г . Его сопровождал Жуковский. За семь месяцев они посетили 30 губерний. В Сибири они встречались с декабристами. В Вятке им рассказывал о богатствах местного края ссыльный Герцен. По возвращении наследник просил о смягчении участи декабристов. Тогда же Герцен был переведен во Владимир.

Кроме парадов и балов, было у Александра еще одно увлечение, которое странным образом повлияло на события в начале его царствования. Он был страстным охотником и, конечно, не мог пройти мимо «Записок охотника» И.С. Тургенева. Впоследствии он говорил, что эта книга убедила его в необходимости отмены крепостного права.

Александр II в феврале 1855 г . вступил на престол уже немолодым человеком — в 36 лет.

Трудно сказать, что больше повлияло на его решение отменить крепостное право — «Записки охотника» или Крымская война. После нее прозрели многие, в том числе царь. В 1856—1857 гг.

в ряде южных губерний произошли крестьянские волнения. Они быстро затихли, но еще раз напомнили, что помещики «сидят на вулкане».

Крепостное хозяйство таило в себе и другую угрозу. Оно не обнаруживало явных признаков скорого своего краха и развала. Истощая природу и человека, оно могло просуществовать еще неопределенно долго.

Важно

Но свободный труд производительнее подневольного — это аксиома. Крепостное право диктовало стране крайне замедленные темпы развития. Крымская война показала растущую отсталость России.

В ближайшее время она должна была перейти в разряд третьестепенных держав — со всеми вытекающими из этого последствиями.

Нельзя забывать и третью причину. Крепостное право, слишком похожее на рабство, было безнравственно.

Сознавая необходимость преобразований, Александр II не знал, как приступить к ним. Плана реформ у него не было. Между тем в печати по-прежнему не допускалось свободного обсуждения общественных проблем.

По рукам стали ходить записки, написанные на злободневные темы. Некоторые из этих произведений оказали сильное воздействие и на общественное мнение и на царя.

Особое значение приобрела «Записка об освобождении крестьян», автором которой был К.Д. Кавелин.

Кавелин считал, что можно и нужно пренебречь правом помещиков на личность крестьянина, но нельзя забывать об их праве на его труд и, в особенности, на землю. Поэтому освобождение крестьян может быть проведено только при вознаграждении помещиков. Другое решение, заявлял Кавелин, «было бы весьма опасным примером нарушения права собственности».

Но нельзя, подчеркивал Кавелин, упускать из виду и интересы крестьян. Они должны быть освобождены от крепостной неволи, за ними надо закрепить ту землю, которой они владеют в настоящее время. Разработку выкупной операции правительство должно взять на себя. Если оно сумеет учесть интересы помещиков и крестьян, то два сословия в конце концов сольются в один земледельческий класс.

Совет

Внутри него исчезнут сословные различия и останутся только имущественные. «Опытом доказано, — писал Кавелин, — что частная поземельная собственность и существование рядом с малыми и больших хозяйств суть совершенно необходимые условия процветания сельской промышленности».

Отмена крепостного права, как надеялся мыслитель, откроет путь другим реформам: судебной, цензурной, военной, а также и развитию просвещения.

В составлении и распространении записки Кавелин видел свой гражданский долг, «святейшую из святейших обязанностей, хотя бы в конце ее стояли крепость, Сибирь или виселица». Никто ведь не знал, как обернется дело. При Николае I люди отправлялись в ссылку и по менее значительным поводам.

Крепостники встретили записку Кавелина с раздражением. Им удалось настроить против него самого царя. Кавелин потерял место наставника цесаревича, а затем был удален из Петербургского университета. Тем не менее его записка предопределила многие положения крестьянской реформы.

В 1855 г . А.И. Герцен приступил к изданию в Лондоне альманаха «Полярная звезда». В нем печатались материалы о декабристах, Пушкине, Белинском, Чаадаеве.

Успех «Полярной звезды» привел Герцена к мысли о выпуске периодического бесцензурного издания, которое могло бы быстро откликаться на текущие события, пропагандировать идеи освободительного движения. С 1 июля 1857 г . Герцен и Огарев стали издавать газету «Колокол».

В первом номере Герцен выдвинул программу из трех пунктов: 1) освобождение крестьян, 2) упразднение цензуры, 3) отмена телесных наказаний. В дальнейшем Герцен уточнил, что имеется в виду освобождение крестьян с землей, выкупленной государством.

Это была программа-минимум. Но ее реализация во многом изменила бы обстановку в России.

Обратите внимание

В открытом письме Александру II, называя себя «неисправимым социалистом», Герцен подчеркивал умеренность и реализм своих конкретных требований: «Я стыжусь, как малым мы готовы довольствоваться; мы хотим вещей, в справедливости которых Вы так же мало сомневаетесь, как и все. На первый случай нам и этого довольно».

Издание «Колокола» стало вершиной общественно-политической деятельности Герцена. Его незаурядное мастерство писателя, публициста, редактора содействовало успеху «Колокола». Его читали в России все образованные люди — от сановников до гимназистов, о нем спорили, его передавали из рук в руки. На Нижегородской ярмарке «Полярная звезда» и «Колокол» были в числе самых ходких товаров.

Между тем в России происходило смягчение режима. В 1856—1857 гг. вернулись из ссылки декабристы и петрашевцы. Им, правда, запретили жить в столицах. Бывшие ссыльные разъехались по провинции и в дальнейшем приняли активное участие в подготовке и проведении крестьянской реформы.

В 1858 г . журналам разрешили печатать статьи по крестьянскому вопросу. Тогда же Н.Г. Чернышевский опубликовал в «Современнике» записку Кавелина. Взгляды Чернышевского и Кавелина на крестьянскую реформу в то время во многом совпадали. Хотя это не свидетельствовало об их идейной близости.

Кавелин был либерал, приверженец западного пути развития России. Социалистических идей он не разделял, но к их сторонникам относился с присущей ему терпимостью.

Николай Гаврилович Чернышевский (1828—1889) был социалист, материалист и атеист. Российскую крепостническую действительность он ненавидел, но не меньшее отвращение вызывал у него капиталистический строй западных стран.

Вслед за Герценом Чернышевский полагал, что, используя русскую сельскую общину, можно «перепрыгнуть» через капитализм и построить социализм на заранее разработанных разумных основаниях.

Поэтому он считал, что общину нужно во что бы то ни стало сохранить там, где она существует, и путем убеждений и разъяснений насаждать там, где крестьяне ее не знают.

Важно

Но община казалась Чернышевскому все же несовершенной организацией: в ней было общественное пользование землей, но каждая семья трудилась отдельно. В дальнейшем, считал Чернышевский, произойдет переход к коллективным формам труда.

Проект Кавелина вскоре перестал удовлетворять Чернышевского, который пришел к выводу, что крепостной труд вовсе не должен подлежать выкупу, а за землю, отходящую к крестьянам, помещики должны получить только символическую плату от государства. В споре о крестьянской реформе точка зрения Чернышевского оказалась самой радикальной.

Крайние точки зрения (левые и правые) имеют право на существование. Они помогают найти компромисс, «золотую середину». Но сами по себе радикальные воззрения чаще всего несостоятельны. Крайние решения почти неизбежно приводят к тяжелым последствиям.

Реализация плана Чернышевского вызвала бы жестокое потрясение, а то и разорение многих помещичьих хозяйств.

Между тем крепостная система строилась на том, что именно помещик изымал излишки продуктов (а часто и не только излишки) у непосредственного производителя и отправлял их на рынок. Само по себе крестьянское хозяйство было в массе своей натуральным и слабо связанным с рынком.

Разорение помещиков прекратило бы вывоз хлеба из России и вызвало бы трудности в снабжении продовольствием армии и городов. Поиски компромиссного решения были жизненной необходимостью, а не только уступкой помещикам.

Тем не менее позиция Чернышевского не может не вызывать уважения. Он в меру своих сил и понимания защищал интересы крепостного крестьянства, проявляя при этом решительность и мужество.

В 1857 г . в «Современник» пришел Николай Александрович Добролюбов (1836—1861). Он обладал тонким эстетическим вкусом и как литературный критик превосходил Чернышевского. Одним из первых Добролюбов поднял голос против «темного царства» — против деспотизма семейного и деспотизма среды.

Совет

Но молодой критик был менее искушен в жизни, чем Чернышевский, а потому отличался большей прямолинейностью и беспощадностью в оценках. Особое раздра-жение вызывали у Добролюбова бесконечные либеральные разговоры, за которыми он не видел дела, часто не без оснований. Все либеральное движение Добролюбов считал «обломовщиной», а либералов — «лишними людьми».

Разочаровавшись в «обломовщине», критик возложил все надежды на «народное дело», как иносказательно называл он революцию.

В те годы «Современник» был очень популярен. Широкая читательская публика разбиралась в сельском хозяйстве еще меньше, чем ее кумиры, позиция которых представлялась поэтому безупречной. С особым упоением «Современник» читали студенты, семинаристы, гимназисты.

Отдельные статьи переписывались и передавались из рук в руки. Порыв, нетерпение, энтузиазм молодого поколения оказывали сильное воздействие на Чернышевского и Добролюбова. По-видимому, они уже не могли не писать того, что требовала от них горячая читательская аудитория.

В этом были и сила, и слабость радикальных авторов «Современника».

С именами Чернышевского и Добролюбова связано начало размежевания в едином прежде лагере оппозиции. Размежевание между либералами и демократами — естественный процесс, знакомый всем достаточно развитым обществам. Но в России он произошел, пожалуй, слишком рано, когда общество не достигло еще необходимой зрелости.

Герцен был недоволен резкими нападками «Современника» на либералов. Незадолго до крестьянской реформы Чернышевский ездил за границу, встречался с Герценом. По-видимому, беседа не очень получилась.

«Какой умница, какой умница! — восклицал после этого свидания Чернышевский. — И как отстал… Ведь он до сих пор думает, что продолжает остроумничать в московских салонах и препираться с Хомяковым…

Присмотришься — у него все еще в нутре московский барин сидит!»

В свою очередь, Герцена задело то, как разговаривал с ним Чернышевский (по-видимому, не очень тактично). «Удивительно умный человек, — говорил он, — и тем более при таком уме поразительно его самомнение. Ведь он уверен, что «Современник» представляет из себя пуп России. Нас, грешных, они совсем похоронили. Ну только, кажется, уж очень они торопятся с нашей отходной — мы еще поживем!»

«Колокол» продолжал делать ставку на единство всего лагеря, противостоящего крепостникам. Герцен считал желательным мирное, эволюционное развитие общества, но не отвергал полностью и революционный путь. В сложившейся обстановке он видел все предпосылки для мирной отмены крепостного права.



Источник: https://infopedia.su/2x55a5.html

Ссылка на основную публикацию